Чтение онлайн

— Проходите и не судите, гостей не ждали.

Шувалов шагнул в освещенный коридор, а из комнаты справа вышел мальчик лет десяти.

— Вот хорошо! — сказал, глядя на гостя, с материнским прищуром. — Я как раз встречать собрался, все нету и нету… А тебя проводили.

— А меня проводили… Ты здоровайся и веди к себе, я на кухне разберусь.

— Здравствуйте. Я Саша Русанов, прошу сюда.

— Виктор Сергеевич. Вечер добрый, — озадаченный Шувалов вошел в небольшую комнату. На письменном столе горела лампа, на разложенной шахматной доске застыли фигуры.

Он подошел, заглянул в запись ходов, лежавшую рядом.

— А почему конь на не шесть не сыграл? Хотя да — тогда ладья выходит на седьмую, с угрозой… И потом можно выиграть качество третьим ходом. Понял!

— Вы мастер? — с уважением посмотрел на него мальчик.

— Нет, я дилетант. Но с большим стажем…

На кухне Елена Андреевна зажгла газ, поставила чайник. Бросив спичку в висящую на трубе банку, стояла, глядя на плиту, рассеянно улыбалась чему-то.

Васин брился тщательно. Осторожно оттягивал щеку, проходясь еле жужжащим агрегатом. Выдвинув зубья для стрижки, подровнял виски, долго втирал одеколон. Затем еще плеснул на ладони, растер плечи и грудь с выпуклыми рельефами мышц, натянул майку.

— Тебя когда ждут, сокровище? — спросил, войдя в спальную половину номера.

— В двенадцать, — не открывая глаз, ответила Рита. — Разве нельзя собираться потише? Голова разламывается.

— А ты пей больше… Смотришь в телевизоре про алкоголиков? Очень поучительно.

— Ты мастер поучать. — Она открыла глаза, и в них была неприязнь. — Поучал-поучал меня, образовал как следует, а теперь, кажется, заскучал… Ну, сунься опять к этой скромнице, к Русановой, давно вокруг крутишь! Хотя к ней твой новый приятель неровно дышит: весь вечер глаза пялил… И чего там нашел?

— Да уж нашел, по-видимому. — Леонид Петрович застегнул рубашку и повязывал галстук. — Ты ведь просто роскошная кукла, а она женщина. Большая разница, заметь… За тобой заехать?

— А пошел ты… — Рига села и взяла с тумбочки сигареты. — Что же ты шьешься со мной? Обещал, чего ни обрисовывал, и все про роскошную жизнь… А я проживу и без тебя!

— Вряд ли, ума не хватит. — Он открыл портфель, перебрал бумаги. — Все, что я обещал, сделано. На большее не рассчитан, характером слаб. А воровать в наше время опасно: год воруешь, десять кукуешь! И запомни…

Накрытый подушкой телефон на полу заверещал жалобно и глухо. Васин присел, послушал, откинул подушку.

— Говорите! Ну я, разумеется… Что у тебя голосок вибрирует? А-а… Понятно. Кого — всех? Ясненько, сейчас выезжаю. Я сказал — сейчас! Положи под язык прохладительное и жди.

Повесил трубку, сидя на корточках понаблюдал мрачно курившую Риту, усмехнулся:

— Барков бурлит — милиция нагрянула, опять затеяли какой-то опрос… Чует кошка неладное! Поеду, взгляну на страсти глазами ребенка.

Васин лихо вогнал машину в узкий просвет меж другими. Запирая дверцу, увидел идущего к подъезду Шувалова, взмахнул рукой:

— Виктор! И шествуя важно, походкою чинной… Ты к нам прямо как на работу являешься. Привет!

— Привет. А зачем я сюда приехал? Работа есть работа.

— «Работа есть всегда, — подхватил Васин. — Хватило б только пота на все мои года»… Как провели вечер? Или он закончился утром?

— Вот что, — Шувалов взял его галстук, завернул цветастую полоску материи, отпустил. — Если хочешь остаться приятелем — придержи язык! Откусишь.

— Все так серьезно? — Васин озабоченно кивнул. — Тогда извини. Вообще я не пошляк, это наносное. Развилось от общения с представителями разлагающегося общества… Идем?

— Сначала сними шляпу, поскольку Русанову я все-таки проводил… Во-от так! Теперь идем. Какой у вас сегодня распорядок?

— Обрисую. Но сперва переживем легкий десерт; там, понимаешь, пинкертонов понаехало, будут вопросы задавать…

Харлампиев давно начал полнеть, но тем не менее выглядел роскошно, хотя, сидя за столом перед Таболовым, волновался, то и дело аккуратно прикладывал к лицу платок.

— Процедура, конечно, не из приятных, Евгений Николаевич, — говорил подполковник, — но она необходима хотя бы для того, чтобы мы исключили ваших сотрудников из сферы наблюдения.

— Я все понимаю, и наши люди все понимают, — заверил Евгений Николаевич. — Для всех эта кража беспрецедентна, к тому же на аукцион собрались представители крупнейших фирм, постоянные клиенты. Думаю, что лучше проводить опрос в нескольких кабинетах сразу. Сегодня начинаем показ моделей, сотрудники должны участвовать.

— Мы так и наметили, — кивнул Таболов, — мои люди готовы.

— Тогда прошу начать с меня, — решительно предложил Харлампиев. — Иначе буду чувствовать неловкость перед остальными.

— Хорошо, я понимаю… Мы всем зададим один и тот же вопрос: как вы провели вечер и ночь с семнадцатого на восемнадцатое?

— Провел прекрасно: случайно встретил сокурсников, мужа и жену, по такому случаю пошли в ресторан. Отметили. — Человек, сидящий перед майором Костиным, улыбался, рассказывая.

— Когда вернулись домой?

— Часов в одиннадцать… Может, в двенадцатом. Как раз теледикторша программу объявляла.

— В случае необходимости кто-то может подтвердить, что вы оставались дома?

— Еще как! И жена и теща до-олго меня песочили за обособленные развлечения.

В другом кабинете чистенький, с предельной аккуратностью одетый старичок делился с Таганцевым:

— Обычно мы не задерживаемся после полуночи. Но у Никодима Ильича отбыла в санаторий супруга, разумеется, мы воспользовались. Надо сказать, что как раз в тот вечер карта шла мне изумительная! Извольте подумать сами: при пяти червях с короля, имея бубновый марьяж и туза треф, беру прикуп…

— Прошу прощения, — прервал старший лейтенант, — а с кем вы играли?

— Как всегда: двое наших — Рябов и Трошенко — и Никодим Ильич Званцев… Не знакомы с ним? Прелестный человек и юрист опытнейший! В случае нужды, знаете, поимейте в виду, я могу составить протекцию…

Они сидели в тесном холле перед кабинетом, и, успокаивая, Шувалов беспрепятственно завладел руками Елены Андреевны.

— Обычная формальность… В конце концов, я буду тут ждать: только свистните в случае чего, и явлюсь на помощь.