Чтение онлайн

Непослушные губы, между тем, с усилием произносят:

– Tuus dabit tibi (37). Твое отдаю тебе.

Мир мигнул. Чернота скованного лютой стужей неба рвется, расползается, плывет темно-синими вечерними прорехами, в которые вонзаются, разрывая звездное покрывало на клочки, злобные вопли серо-черных птиц.

Рука Оттавио, вылетев из-за спины, вскидывает ствол по плавной дуге.

Вспышка!

Разочарованно звенит по камням двора прервавший свой хищный полет бронзовый меч.

Адлер гер Брюнне заваливается назад с дырой посреди лба.

Ар Стрегон медленно, посреди наступившей после выстрела тишины, подходит к телу старшего сына владетеля. Опускается на колени и окунает кончики пальцев в кровь, текущую из простреленной головы. Достает опутанный медью камень, трогает его окровавленными пальцами:

– Tuus dabit tibi (37).

(37 Tuus dabit tibi. – твое отдаю тебе. Ритуальная формула жертвоприношения)

Actum est.

7

Ерс отошел к престолу владык во вторую ночную стражу. Оттавио сидел с ним все время после того, как бастарда перенесли в его комнаты. В изножье смертного ложа Оттавио чудилась смутная фигура сгорбленного слепца, завернутого в шелушащиеся кожистые крылья, терпеливо ждущего, чтобы получить свое. Но это, конечно, была лишь игра воображения.

Заговор ран, кровоостанавливающий порошок – ничего не помогло. Ерс был нуллумом, и рана, нанесенная ему, – смертельной. Ерс, страшно бледный, метался по кровати, страдал от боли, бредил. Несколько раз он приходил в себя и начинал каяться.

– Владетель, – шептали бескровные губы, – владетель Аделхард приказал… грех… она такая… Рената…, а я… ничтожество… долг, понимаешь, в долге нет греха… я бы никогда сам…, а грех был…

– Какой грех? – спросил Оттавио, наклоняясь к мечущемуся в бреду бастарду, чтобы лучше расслышать шепот умирающего.

– Любовь… любовь – это грех. – С этими словами Ерс бессильно опал на кровати, голова свесилась на сторону. Струйка крови вытекла изо рта.

Оттавио вышел из комнаты Ерса и поднялся на третий этаж. Он видел, что дверь в комнату Барсука распахнута, и изнутри в коридор падал свет лампы. Он попытался сказать себе, что все его дела здесь уже закончены. Но не смог. Оттавио вошел в нору к Барсуку.

Датчс гер Брюнне сидел в кресле, окруженный своими шедеврами, и тупо смотрел перед собой. В руке он держал кубок, наполненный вином. Рубиновые капли стекали по руке, промочив рукав халата и ковер. Оттавио встал напротив мольберта с незаконченной работой Датчса и медленно произнес:

– Ерс умер. Я думаю, вы хотели знать. – Датчс вздрогнул, вино снова плеснуло из кубка на руку.

– Вы убили владетеля Аделхарда. Все трое. Адлер, Аделинда и вы. Впустили в дом через зеркало могущественного темного духа. Вы решили, что плата, которую возьмут с каждого из троих, будет меньше той, что взяли бы с одного. Не так ли?

– Вы… ничего эээ не докажете. – Голос Датчса скрипел, как дверная петля в заброшенном доме. Губы прыгали и плохо его слушались.

– Инга была Свидетелем Сделки. И вы, после того, как дух выполнил свою часть, ее устранили. Это было большой ошибкой, знаете ли. У вас тут зомби по округе из-за этого гуляли. Духи не любят нарушения ритуалов.

– Не я. Адлер. Бешеный говнюк. У него всегда было одно дерьмо в голове. Теперь у него в голове ваша пуля, Отто… – Датчс неожиданно тонко хихикнул, икнул и снова ушел в себя.

– Ваша супруга заплатила своей красотой. Племянник – здоровьем. А вы, – Оттавио сдернул с холста закрывающую его ткань. На беленом полотне были видны разноцветные бесформенные пятна и ломаные пересекающиеся линии, похожие на те, что иногда чертят углем на стене дома дети-трехлетки, – вы заплатили своим талантом. Плохая сделка.

– Нам, знаете ли, Отто, не давали выбирать, чем отдавать долг.

Некоторое время двое находящихся в комнате мужчин молчали.

– Вы правы, господин Датчс. Доказательств нет. Одни косвенные улики, которые Каролина (38) называет полуулики. Вы и ваша жена из благородного сословия, выяснить правду под пыткой, в силу ваших привилегий, не удастся. На основании полуулик вас не осудить. Думаю, окружной судья закроет дело по иску вашей невестки за недостатком доказательств. Но знаете, что? Мне почему-то кажется, что правосудие уже свершилось.

(38. Каролина – имперский уголовный кодекс.)

Pro et contra – За и против. Старолацийский.

28. Actum и Actum est. – Этими словами в тексте выделяется переход в изложении к настоящему времени (Actum), и окончание перехода (Actum est). Переход нужен, чтобы подчеркнуть, что события происходят «здесь и сейчас», увеличить динамику. сами слова просто выделяют этот прием в тексте.

29. Dio cane – вульгарное выражение типа «черт побери». Лацийский

30. Faccia di merdа, tua madre troia – сраный урод, мать твоя шлюха. Лацийский

31. Magister habentis malefiса – магистр колдовства, университетское звание, примерно равное званию академика.

32. Фокус – материальный компонент заклинания, это может быть порошок, кристалл или специально изготовленный амулет.

33. Шуляйтер – староста.

34. Геллос – Просторечное имя Владыки Гипериона – повелителя небесного огня, бога солнечного света

35. Керы – слепые духи-помощники повелителя царства мертвых – Владыки Криоса, собиратели душ.

36. Va fa’n'fica, stronzo – пошел в (женский половой орган), мудак

37. Tuus dabit tibi – твое отдаю тебе. Ритуальная формула жертвоприношения. Старолацийский.

38. Каролина – имперский уголовный кодекс.

Долги похожи на всякую другую западню: попасть в них весьма легко,

но выбраться довольно трудно

Б. Шоу

1

Оттавио, нагруженный седельными сумками и сопровождаемый несущим остальную поклажу слугой, спустился в конюшню Фертсайтхайта.

Оседланная серая потянулась к нему, требуя взятку, и он отдал лошадке взятую специально для нее на кухне морковь. Каурый, выбранный на этот раз в качестве заводного коня, стоял опустив голову, как обычно изображая, что он находится при смерти.

– Господин коронер! – Рената явно поджидала его. – Могу я быть уверенной, что убийцы моего мужа понесут заслуженную кару? Я имею в виду брата владетеля и его супругу. Если я правильно поняла ваш ночной разговор, с этим… старым говноедом, вы не собираетесь ничего предпринимать по этому поводу! Я желаю, чтобы имперское правосудие опустило меч на их шеи! Они виновны!