Ночной палач
Шрифт:
Разумеется. Таков его дар, особенное умение, что передавалось правителям в роду. Какая насмешка судьбы, какая ирония: тот, кто способен распознать неправду, полюбил лгунью.
Вместо того чтобы вперить в Оро свирепый взгляд, Айсла вдруг заинтересовалась. Все-таки любопытство — лучший способ развлечься. «Разве вся жизнь, — подумала дикая, — не череда болезненных мгновений, связанных воедино развлечениями?»
— А каково это? — спросила Айсла, усаживаясь на постели чуть повыше.
Тонкий рукав платья соскользнул с плеча. Оро проследил за тканью взглядом.
— Каково что? — уточнил король, наблюдая за обнажившейся кожей.
В груди гулко забилось. Айсла нечасто замечала, как Оро на нее смотрит. Пока Аврора не заявила, что король влюблен в дикую, она даже не предполагала, что вообще ему нравится.
Ее голая нога медленно скользнула по кровати, пальцы коснулись пола. Платье задралось до середины бедра, и Айслу обожгло жарким взглядом. Она повторила маневр второй ногой.
Оро оглядел дикую сверху донизу, и вдруг хранилище оказалось позабыто. Ее несостоятельность — позабыта. Предательства? Туда же, в топку.
Отчасти Айсла гадала, не для того ли Оро смотрит, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке, но нет, нет, куда приятнее было верить, что причины совсем иные.
— Когда тебе кто-то лжет, что ты чувствуешь?
Дикая плавно ступила к нему, босая. Спина ныла после жесткого приземления, голова раскалывалась, а рану только недавно залечил эликсир диких, но Айсла не обращала на все это никакого внимания.
Когда она встала перед Оро, он остался абсолютно неподвижен.
— Это больно? — Айсла склонила голову набок. — Тебя хоть что-то вообще задевает?
Взгляд, которым король ее одарил, давал ясно понять, что на второй вопрос он не ответит. Так что Айсла решила вновь попытать счастья с первым:
— Так это больно, когда лгут?
Оро был так высок, что ему пришлось наклонить голову, чтобы посмотреть дикой прямо в глаза. Он протянул руку, провел большим пальцем по изгибам ее короны.
— Смотря кто лжет.
Вина вонзилась в грудь острыми клыками. Мысль, что ее ложь причиняла ему боль, необъяснимым образом ранила и саму Айслу.
Не это ли значит кого-то любить?
Она врала ему на протяжении всего Столетнего турнира, а Оро ей — ни разу. Теперь она знала это наверняка. Он был единственным во всем мире, кому она доверяла, хотя понимала, что доверять кому-то после случившегося архиглупо.
Так это — любовь?
Айсла положила руку Оро на грудь и ощутила, как он напрягся. Он излучал такое ласковое тепло, что хотелось коснуться его обнаженной кожи. Король не шевелился, пока Айсла по капельке подбиралась ближе… и ближе.
Они почти не обсуждали свою связь, неоспоримую нить. Оро не давил. Айсла не торопила события. Не желала бросаться в омут с головой, как получилось с Гримом.
Но сейчас ей хотелось с ним слиться.
Она приподнялась на цыпочки, чтобы наконец добраться до его губ, но, сколько ни тянула шею, ничего не выходило.
Оро уставился на нее сверху вниз, хмуро свел брови.
— Хочешь меня отвлечь?
Естественно! Айсла не хотела обуздывать свои силы. Не хотела думать ни о каких новообретенных способностях. Ведь стоит начать, как придется размышлять обо всем — и обо всех, — а это ее ранило, наверно, так, что шрамы останутся навек.
— Да. Позволишь?
Оро склонил голову. Золотая корона блеснула на свету.
А потом руки короля оказались на талии дикой. Длинные пальцы скользнули по спине, и Айсла под ними выгнулась. Оро сжал ее так крепко, что она ахнула…
Но прежде чем дикая успела обхватить его ногами за талию, он отнес ее к постели…
И уронил обратно на простыни.
А когда она возмущенно вскрикнула, он уже отступил к двери.
— Отдыхай, Айсла, — произнес Оро. — Ужин через несколько часов.
Она застонала. Все представители впервые собирались вместе, чтобы обсудить последствия проклятий.
— А затем начнем тренировки.
Глава 3. Парящий пир
— Сделай меня похожей на меч, — сказала Айсла портному-стелларианцу по имени Лито. — И чтобы больше крови, чем стали.
Смесь дикой и стелларианки. В таком наряде она вошла в обеденный зал.
Знатные солярианцы прибыли рано, вместе со своим правителем, и расселись. Когда Айсла появилась в дверях, они тут же устремили на нее взгляды, колкие, голодные, и у нее возникло пугающее ощущение, что именно ее они пришли разодрать приборами и съесть.
Раньше Айсла съежилась бы под столь пристальным вниманием, но сейчас направилась к столу, будто ничего не замечая. Что мог кто-либо на этом острове сделать или сказать ей такого, чего они еще не сделали? Вельможи-лунианцы пытались ее убить. Остальные полностью ее осуждали. На рынке большинство людей ее избегало, диких по-прежнему ненавидели из-за их кровавого проклятия, даже теперь, когда оно снято. Новое красное платье, перевитое металлом, словно кольчуга, шуршало шлейфом по гладкому полу, разбивая гнетущую тишину.
Айсла быстро подмечала солярианцев, проходя мимо них. Мужчина с длинными золотистыми волосами, заплетенными в косу, темной кожей и серьезным выражением лица. Высокая женщина, сотканная из тысячи веснушек, с волосами цвета ржавчины. Мужчина, пожилой на вид — что удивительно, ведь даже Оро, которому больше пяти сотен лет, оставался молод, — изогнутый, как вопросительный знак. Он улыбнулся Айсле, собирая светлую кожу морщинами, но больше насмешливо, чем дружелюбно.
Оро сидел во главе стола и тоже наблюдал. Король выглядел бы точно таким же, как в начале Столетнего турнира, на первом ужине, если бы не глаза. Тогда они казались пустыми, как медовые соты.
А теперь они прожигали Айслу насквозь с таким жаром, что все мысли бросились врассыпную. Оро почти незаметно обвел ее взглядом. Обнаженные загорелые плечи. Корсет из шелка и стали. Разрез платья, открывающий сапоги, которые Айсла заказала потому, что в них гораздо удобнее, чем в туфлях на каблуках. Длинные каштановые волосы с вплетенными в кончики крошечными алыми цветочками. Айсла глянула на короля в ответ, всего на секунду. Широкие плечи. Золотистые волосы. Острые черты гладкого лица. Раньше он был бледнее, прожив столько лет без солнечного света, но теперь сиял, светился. Такой красивый, что почти больно смотреть.