Чтение онлайн

Когда я выпустила его, он стал розовым, как пион, а глаза его округлились. Посмотрев на Эдну, я заявила:

— Как я и предполагала, стопроцентный гей.

Госпожа Грант приподняла одну бровь.

— Юная леди, я могла бы вам сказать то же самое без всяких показательных выступлений.

— Конечно, но это не подействовало бы так мощно.

— Никакой я не гей, — придя в себя, возразил Чарлз. — Я состою в совершенно здоровых романтических отношениях с женщиной.

— Тогда тебе будет все равно, если я скажу вот что: зайди в мой домик, и ты увидишь Томаса Кука, который плавает голышом.

— Правда? — восхитился он. А потом накрыл голову руками и проговорил: — И как я попал в этот переплет?

— Чрезмерная неосторожность, — пояснила Эдна. — Но если вы нам поможете, мы попробуем вас спасти.

В первую очередь нам нужно было вернуть Гэбриела.

— Я всегда считала, что Гэбриел спокойно относится к своей ориентации, — проговорила я.

— Это дело рук его родителей. Они безумно хотят внуков, — заявила Эдна. А потом повернулась к Чарлзу и спросила: — Они тоже здесь?

— Нет, это родители Бриттани Монро. Они каждый год сюда приезжают.

— Семейство Монро! — фыркнула Эдна. — Честолюбцы. Я займусь этим.

Я вскочила и хотела было отправиться за ней.

— Останьтесь здесь вместе с Чарли, — велела Эдна, выходя из номера.

Я проследила за тем, как закрылась дверь, а потом прочесала мини-бар. Там лежало несколько упаковок крендельков из экологически чистого цельного зерна. Одну из них я передала Чарлзу. Взяв пакетик в руки, он уставился на крендельки.

— Итак, Чарли, как же ты, такой хороший мальчик, связался с этой жуткой группировкой?

Он принялся вертеть пакетик в руках.

— Мне просто нужно было куда-то пристроиться. Группа показалась мне хорошей.

— Расскажи, — попросила я.

Чарлз сообщил мне, что Сайлас проповедовал идеалистическую философию, согласно которой миром должны управлять мудрые добродушные вампиры. На самом деле все выглядело гораздо отвратительней: новообращенные кровопийцы оказывались на различных должностях, там, где можно было собирать информацию, шантажировать, вымогать или как-нибудь иначе влиять на богатых и могущественных.

— Откуда у Сайласа такая таинственная аура? — поинтересовалась я у Чарлза. — Ее невозможно измерить ни по одной сексуальной шкале.

— Он говорит, что наши лидеры не должны отвлекаться на сексуальные порывы. У него своего рода химическая кастрация — он принимает прогестин. Это женский гормон, препятствующий выделению тестостерона.

Эдна втащила в свой номер Гэбриела в тот момент, когда мы с Чарлзом принялись обсуждать, каково это — жить на периферии общества.

Гэбриел повернулся ко мне и холодно проговорил:

— Милагро, это уму непостижимо! Зачем ты привезла сюда бабушку? Мы же решили, что ты должна оставить меня в покое.

Эдна посмотрела на него взглядом, способным превратить человека в горстку пепла.

— Милагро и не просила меня приезжать. Просто кое-кто в городе обратил мое внимание на то, что в одной желтой газетенке помещена ее фотография с каким-то актером.

— С Томасом Куком, — уточнила я. — Он целыми днями плавает в моем бассейне. Голышом. — Эдна одарила меня пристальным взглядом, и я добавила: — Прошу прощения, но это действительно впечатляющее зрелище. Томас Кук. Голый. В моем бассейне. Впрочем, Гэбриела это теперь не интересует, он ведь превратился в неистового гетеросексуала.

— Гэбриел, — обратилась к нему Эдна, — сядь, пожалуйста.

Ее внук выбрал самое дальнее кресло и уселся в него, приняв неестественно прямую позу.

— В моем распоряжении всего несколько минут. Меня ждет Бриттани.

— А ты знаешь, что Сайлас отправил кого-то порезать Иэна, но в результате тяжело ранили Милагро? — осведомилась Эдна, обращаясь к внуку.

В глубине болотно-зеленых глаз Гэбриела забрезжил какой-то огонек.

— Я не знал, что ее ранили. — Он перевел взгляд на меня и спросил: — А что ты делала с Иэном?

— О?! Ты ревнуешь? Ах, да, я забыла — тебя же больше не интересуют страстные, сексуальные мужчины!

— Ты помешана на мужиках до такой степени, что и о других по себе судишь, — злобно заметил он.

Эдна окинула нас сердитым взглядом.

— Иэн ходил с ней на свадьбу к ее подруге. А еще Сайлас зазвал ее в тот ночной клуб, что находится в городе, и собирался устроить… — Эдна произнесла несколько слов на кошмарном древнем языке. — Ты ведь прекрасно знаешь, что это значит, Гэбриел.

Подняв на меня глаза, Гэбриел проговорил:

— Мне очень жаль, что тебе пришлось испытать все это. Если бы ты сразу спросила меня…

— Так я ведь и спрашивала тебя о Сайласе! — зло перебила я. — Но ты же не сказал, что он собирает армию неовампиров, дабы достичь мирового господства.

— Никаких вампиров не существует, — вяло возразил Гэбриел.

— Дети, прекратите браниться, иначе мы ничего не сможем обсудить! — рявкнула Эдна. — Помимо всего прочего Сайлас обманом заманил Милагро сюда и собирается спаивать ее кровь своим сообщникам, а также продавать кровь нашей юной леди членам парагонского Бриллиантового клуба в качестве омолаживающего средства. Ты знал об этом?

Гэбриел стал белым, как кокосовая стружка. Он поднялся.

— Извините, но я не могу раскрывать секреты Сайласа, — дрожащим голосом проговорил он. — Я благодарен вам за заботу, однако моя жизнь теперь движется в другом направлении — в том, которое соединяет наследие предков и самоидентификацию. Пожалуйста, поддержите меня, потому что я хочу обрубить все вредоносные связи. Думаю, будет лучше, если вы сейчас же уедете.

Эдна смерила внука пристальным взглядом.

— Ты ведь знаешь, я всегда любила тебя и принимала таким, какой ты есть. О лучшем внуке я и не мечтала. Я могу поговорить с твоими родителями. Со мной тебе не нужно строить из себя кого-то другого.

— Да, бабушка, знаю, — мягко ответил Гэбриел. — Но теперь мне этого недостаточно.

— Гэбриел, не смей говорить Сайласу, что Милагро в курсе его махинаций, и не рассказывай, что я здесь. Ты сделаешь это ради меня?

Он кивнул.

— Да, бабушка, но, пожалуйста, больше ни о чем меня не проси. Доброй ночи.

Он вышел за дверь, а мы, потрясенные, остались на своих местах.

— Это мы во всем виноваты, — грустно произнесла Эдна. — Это мы терпели Уиллема Данлопа и его последователей, вместо того чтобы их осудить.