Чтение онлайн

— Учти, я — свободный брокер,— шепнул мне Утка.— На товар их вывел, за что мне причитается процент.

— А я как же?

Но задавать вопросы было уже поздно.

Бандиты переносили народное достояние в «КамАЗ» с военными светофильтрами на фарах, очевидно, чтоб маскироваться от самолетов, вертушек и спутников наблюдения. За «КамАЗом» притаился злой широкий «БМВ».

Нас встретил какой-то парень, весь на изменах, еще почище меня, с потными ладонями и бегающим взглядом. Одет, правда, прилично.

— У нас готово,— сказал он Утке, с опаской поглядывая то на меня, то на оперативника.— Проверим подлинность, получите деньги.

Перепуганный парень отошел, а я шепотом спросил у оперативника:

— Это что вообще такое? Мы что здесь делаем?

— Как что? Нарушаем закон, входим в запрещенный контакт с подрывным элементом, раскрываем секретность, подрываем устои…

— Как? — удивился я. При всем моем раздолбайстве некоторые правила кажутся столь очевидными, незыблемыми даже, что нарушать их никогда не приходило мне в голову. Например, бандиты — это бандиты, а мы — это мы. Типа, Контроль… Защищает простых волшебников, значит, от…

— Вот смотри,— сказал Утка.— Это какие-то шестерки. Решили урвать добычу вперед солидных людей. Которые, кстати, тоже по моей наводке, скоро сюда подъедут. С государственным имуществом надо не зевать, тут кто первый украдет, тот и молодчина. Мы к тому времени заберем деньги и смоемся, а бандиты друг друга перестреляют. Стрельба начнется, шум… И появится наш оперативный отряд, который всех и заметет на горяченьком. Я доложу об успешно проведенной операции и сдам в казну тысчонку-другую, для отвода глаз. Тебе тридцать процентов.

— Вы там долго? — нервно окликнули нас из машины.

— Спокойно, юноши,— отозвался Утка.— Сейчас мы с коллегой…

— А мне че делать-то? — прошипел я.— Я тут причем?

— По поводу тебя тоже есть идея…

— Атас!— крикнул вдруг…

Ладно, сейчас так не говорят уже. Пусть будет, например…

— Pydaryasy! — крикнул кто-то по-английски.— Podstava!

Это, видать, подъехали те, серьезные ребята. Сейчас будет мочилово.

Со всех сторон нас осветили фары автомобилей. Я зажмурился, в нерешительности оглядываясь, куда бы смыться.

Опытный Утка среагировал быстрее. Он опять-таки, блин, ухватил меня за шиворот и поволок под «КамАЗ». Мы залегли.

— Где беспредел? Какой беспредел? Ты че так базаришь? — принялись выяснять отношения ребятушки.

Потом началась пальба. Утка хмыкнул:

— Ну кто ж так стреляет? Я бы с одной обоймой больше народу положил…

В его способностях, впрочем, я нисколько не сомневался.

— А теперь слушай,— сказал Утка.— Я хочу тебя своим секретным агентам назначить. Пойдешь в самую главную банду, вроде как шпионом.

— Раскроют! Раскроют и сунут мне паяльник в…

— Не понтуйся, молодой. Я сам кому хочешь паяльник в задницу засуну. Никто нас тебя не раскроет, если все по уму сделаем. Сейчас на счет три ты…

— А можно…

— Нельзя! Сейчас на счет три ты выскочишь и заорешь…

— А если…

— Если ты рот не закроешь, я тебе…

— Слушаю! — поспешно сказал я.

— Выскочишь и заорешь: ложитесь, гады, у меня граната!

— Не поведутся они на дешевый понт. Тем более что и гранаты-то у меня нет.

— Как нет? На, держи,— Утка вложил в мою руку холодную увесистую железячку.

— Главное, чеку ненароком не выдерни. Вот тебе другая, для устрашения. Будешь вести переговоры, а если кто-то вздумает тебя проверить, ты ему это колечко бросишь. А я тем временем…

Скоро стрелять ребяткам надоело, все стихло. Утка выпихнул меня из-под грузовика, и я, не помня себя от страха, крикнул:

— Разбегайся, гандольеры! Подорву всех на хер! К ибеням!

Возня за машинами стихла. Я каждой клеточкой своего тела ощутил направленные на меня смертоносные дула. Держа гранату высоко над головой, я замер, не зная, что делать дальше.

— Мужики,— сказал кто-то.— Это че у вас тут еще за чучело?

— Это не наше,— ответили ему из-за другой баррикады.— Может, местный? От сырости, например, завелся…

Тут все дружно заржали. Я от такого неуважительного к себе обращения рассвирепел. Сейчас кому-то придется раскаяться… По кончикам пальцев моей свободной руки пробежали искорки. Щас я им устрою, карнавал.

Абра-кадабра! Трах-тибидох!

Шутка.

Ну-ка, и-и-и р-раз!..

Груженый «КамАЗ», о котором все совершенно забыли, вдруг взревел, как раненый динозавр, и на второй передаче взрыл колесами покрывавший площадку щебень.

Повинуясь скорее инстинктам, чем разуму, я на ходу перепрыгнул откинутый задник фургона, вскарабкался по груде полиэтиленовых мешков, и, на секунду задумавшись, выдернул чеку и через плечо бросил гранату.

Ну, так я и знал. Ни за что Утка бы мне боевой гранаты не доверил. Так, пугало учебное…

От взрыва у меня что-то лопнуло в ухе. Несколько осколков прошило брезентовый тент, сверху по нему забарабанил щебень.

Ух ты.

«КамАЗ» проехал немного по грунтовке, затем Утка лихо заложил руль, и мы неуклюже перевалили через железнодорожную насыпь.

Я подпрыгивал на всех этих мешках, ежеминутно рискуя оказаться погребенным под ними. Зато мне видно было наших преследователей. Сперва они замешкались, не меньше меня пораженные случившимся взрывом. Хотя нет, пораженные — не то слово. Слишком буквально. Пусть лучше будет «удивленные». А то мало ли что можно подумать.

Потом ребятки опомнились, отряхнули кожаные куртки, уселись в «бэхи» и «мерины» и понеслись вдогонку за нами, позабыв о своих распрях.

Что-то я не понимаю. Я думал, мы будем дожидаться оперотряда, а тут…

Не случайно заводская команда регулярно побеждает в престижном состязании ралли Париж—Дакар в классе грузовиков. Выбери Утка обычную дорогу, нас догнали бы в два счета. Но хитрый оперативник попер прямо в поле, обыкновенное, незасеянное, на удивление, поле. Тряска стояла несусветная. Мешки падали мне на голову, ударяли в бока, прижимали к потолку. Больше всего я боялся ненароком вывалиться. Только покалечиться во цвете лет не хватало.

Зато благодаря тряске наши преследователи были лишены возможности открыть прицельный огонь, что меня несказанно радовало. Постепенно то одна, то другая машина увязали в грязи, и только наш бодро полз по пересеченной местности, презрительно подвывая на передачах.