Чтение онлайн

– За этим ребенком пошла бы охота, если бы я не предпринял кое-какие меры. И скорей всего сейчас она была бы уже мертва.

– Но как, Лекс?

– А вот как.

Он вытащил из кармана пиджака свидетельство о рождении. В графе мать была написана я, а в графе отце стояла фамилия Лекса.

– Алиса, познакомься, это - Воронцова Анастасия Александровна. Наша дочка.

В шоке я уставилась на ребенка, а потом на лице расплылась блаженная улыбка.

Глава 12. Приключения молодой мамочки

Мама - первое слово,

Главное слово в каждой судьбе.

Мама жизнь подарила,

Мир подарила мне и тебе.

"Мама"

Через два с половиной месяца после описанных событий в предыдущей главе

Вы знаете, никогда бы не подумала, что дети могут доставлять столько проблем. Мы уже живем два с половиной месяца с Настей, а я полностью вымоталась. А все начиналось так культурно...

***

Когда прошел шок после увиденного мною ребенка, я осторожно прикоснулась к ручке сжатой в кулачок, ощутив гладкость и нежную бархатистость её кожи. Настя заерзала и открыла глазки, а потом... раздался крик.

– Уааа, - заорало во всю мощь легких чадо.

От такого ультразвука я отступила на пару шагов от колыбельки, протирая уши. Да, оглушить она может неслабо.

– Что мне с ней делать?
– захлопала ресницами, в совершеннейшем ужасе смотря на Лекса. Тот пожал плечами.

– Можешь ждать, пока придет Николя, а можешь сама что-нибудь придумать. В вас, женщинах, это кажется, заложено природой, - и он, зажав уши, позорно смылся с места битвы. Дверь хлопнула, заставив повиснуть в воздухе его последние слова.
– Материнский инстинкт называется.

– Вот гад!
– в сердцах выругалась Мое Высочество. Ребенок вроде утих, и я решила рискнуть подойти к колыбельке.

Девочка смотрела на меня большими синими глазенками, видимо, пытаясь сообразить, что тут за тетка около её кроватки топчется. Вот так мы и разглядывали друг друга в течение, наверное, минут пяти.

– Ты же не будешь плакать?
– со страхом спросила я у Насти.
– Ага, молчание - знак согласия. Значит, не будешь. Ну, тогда давай... познакомимся, что ли? Я - Алиса и, кажется, твоя мама. Только я тебя толком не знаю и не ведаю как с тобой обращаться. Хм, может, проведем аналогию со щенком? Он писает, какает, спит и ест.

Дитя, не выдержав моих рассуждений, решило вновь заявить о себе громким криком.

– Боже мой! Боже мой!
– я заметалась по спаленке в поисках бутылочки, надеясь, что малышке хочется кушать.
– А вдруг тебе грудное молоко надо?

Остановившись на секунду, я задумалась. А что ещё ей требуется помимо грудного молока? В дверь неожиданно постучали. Я обернулась и подошла к колыбели, взяла малышку на руки и, стараясь хоть как-то укачать, открыла дверь. За ней стояла Мигуми с несколькими бутылочками в руках, наполненных мутноватым молоком.

– Госпожа, - поклонилась девушка.
– Господин сказал передать Вам вот это.

Мигуми протянула мне поднос, но я отрицательно покачала головой, кивнув на столик, стоявший в углу. Девушка кивнула и поставила молоко на него, ещё раз поклонилась напоследок и вышла. Я осталась одна с орущим на руках дитем. Настя никак не хотела успокаиваться, кряхтела, плакала, но бутылочку брать в рот не желала. После получасовых уговоров мне пришло на ум, что дитятко, возможно, хочет не кушать, а что-то другое. Тяжело вздохнув, я кое-как выдвинула полочку, сделав комод ещё и пеленальным столиком. Да, и не удивляйтесь так, мы же не в каменном веке живем, и у меня есть кое-какие познания насчет детской мебели. Положив на гладкую поверхность одеяло, а затем и ребенка, я задумалась. Не стоит ли мне подождать Николя? Он же наверняка просвещен в области ухода вот за такими орущими чадами. В дверь опять постучали.

– Мать Вашу, да входите уже! Только ребенка нервируете, - а то с каждым новым стуком малышка поднимала тональность.

В комнату просунулась голова Эрлен.

– Приветики! О, вижу, свыкаешься с ролью мамочки?
– улыбнулась подруга.
– А ты чего мне не сказала, что вы с Лексом хотите ребенка удочерить?

Эрлен открыла дверь и сразу же прошла к орущему младенцу. Следом за ней, зажимая уши, в комнату проследовал и Гришка, с ужасом взирая на это недоразумение с ультразвуковой сиреной внутри.

– Так-так-так, - поцокала языком Лена.
– Гриш, иди-ка ты пока на кухню, хорошо, милый? Там где есть две женщины и ребенок, мужчинам места нет. Так, что кыш, кыш, кыш!

Она замахала на парня рукой, а тому, как мне кажется, только и нужен был предлог, чтобы побыстрее уйти из детской.

– Я конечно не спец по детям, - почесала бровь она, - но книжки умные читала. Ты ей молоко давала?

– Давала, она не пьет, - вздохнула я.

– А памперс меняла?

– Да нет. Вот собираюсь.

– Ну, тогда поехали, что ли. Чего зря штаны-то просиживать.

– А если не получится?
– со страхом спросила я.
– Она ведь вон какая хрупенькая. Вдруг что не так пойдет. Мне к ней особо-то и прикасаться боязно.

– Да ладно, хрупенькая, - фыркнула Эрлен.
– Крепышка она. Да, ммм, а как её зовут?

– Настя.

– Да, Настенка? Какие ж мы хрупкие? Вот как вырастем...

– Угу, я припомнила строки из когда-то услышанного мною стихотворения: Агукать оно как-то враз перестало, и хмуро набычившись близких послало.

– Будешь такими темпами загружать себя, далеко не уйдешь в вопросе воспитания. Да, Настенка? Скажи, мама, если ты так будешь ко мне относиться, то я тебя, в конце концов, пошлю, когда вырасту, - Лена сделала ребенку козу, отчего тот уж совсем разревелся.
– Так надо это прекращать, иначе она голос сорвет.

Мы с Эрлен встали возле столика, одновременно расстегнули застежки и тут же скривились.

– Бее, - прикрыла рукой нос подруга, выразив наше общее мнение вслух.
– Не думала, что дети ТАК могут пахнут. Алиска, где тут мусорка?

Эрлен приподняла ножки Насти и резким движением вытащила памперс, забрызгав желтыми капельками одеяльце. Взяв за кончики, чтобы получилось нечто напоминающее пакетик, она бросила сей неприятный предмет в мусорное ведро, оказывается стоявшее по другую сторону пеленального столика.

– Так, одеяло, похоже, тоже придется менять, - вздохнула Эрлен.
– Теперь ей надо чем-то попку протереть. Или вымыть. Должны же где-то быть салфетки.