Чтение онлайн

— Хорошо его понимаю.

— …потом он стучит по стеклу и спрашивает: «Мисс, я могу вам чем-нибудь помочь?»

Холидей и Рита Магнер рассмеялись.

— Что делает рассказ выразительным, — ухмыльнулся Холидей, — так это детали.

— Верно, — согласилась Рита. — Иначе все это выглядит не так забавно. Я хочу сказать, что тогда я не в первый раз раздевалась в машине.

— Могу поспорить, и не в последний.

Рита Магнер улыбнулась, слегка покраснев, и залпом допила свой коктейль.

— В тот день в гараже, — сказал Холидей, — на вас были такие же трусики «танго», что и сейчас?

— Как вы догадались?

— На вас сейчас определенно такие трусики, — сказал Холидей. — И они обязательно должны быть черными.

— Какой вы испорченный.

Мимоходом женщина упомянула, что у нее в комнате есть мини-бар.

Поднимаясь в лифте, он придвинулся к ней и поцеловал в губы. Его рука поднялась вверх по бедру, дотронулась до кружева трусиков и ощутила под ними влажность и жар. Она застонала от его поцелуя и прикосновения.

Час спустя Холидей уже направлялся обратно к своему «линкольну». Рита была именно такой страстной и ненасытной, как он и ожидал, и, когда все закончилось, он оставил ее наедине с воспоминаниями и чувством вины. Она никак не намекнула, что хочет, чтобы он остался. Рита ничем не отличалась от остальных и была лишь эпизодом, о котором можно будет рассказать приятелям в баре «У Лео».

Джуз Реймон вошел через парадный вход и услышал мелодию «Летних вечеров», доносившуюся из дальней гостиной. Алана, должно быть, смотрела на DVD-плеере один из своих любимых мюзиклов. Судя по запаху чеснока и лука, Регина готовила ужин.

Они здесь, они в безопасности. Это первое, что пришло на ум Реймону, когда он шел по коридору. Войдя на кухню, он подумал о Диего, надеясь, что тот тоже дома.

— Как дела, малышка? — спросил Реймон дочь, стоявшую перед телевизором и старательно повторяющую движения танцующих на экране актрис. Эту гостиную, выходившую прямо в кухню, они пристроили к дому несколько лет назад.

— Хорошо, папочка, — ответила Алана.

— Привет, — поздоровался он с Региной, которая стояла к нему спиной и сосредоточенно помешивала что-то в стоявшей на газовой плите кастрюле. На ней было подобие спортивного костюма — свободные брюки с полосками по бокам и такая же рубашка.

— Привет, Джуз, — отозвалась она.

Реймон положил кобуру с «Глоком 17» и полицейский жетон в надежно защищенный, специально оборудованный ящик и запер его на ключ. Только у него и у Регины были ключи от этого «сейфа».

Реймон подошел к дочери, которая теперь, копируя движения молодого актера, увлеченно вертела бедрами в центре гостиной. Мужчина на экране с напомаженными волосами, худощавый и гибкий, как бездомная кошка, сладострастно улыбаясь, танцевал, одновременно напевая «Скажи мне еще, скажи мне еще…»

— «Она устроила сцену…», — продолжала напевать Алана, она не остановилась даже, когда Реймон наклонился и поцеловал ее в копну густых черных, как у отца, волос.

Она продолжала танцевать, выставив большие пальцы, как Дэнни Зуко. Реймон вернулся в кухню, и, обняв Регину за плечи, поцеловал ее в щеку. Он прижался к ней сзади, просто, чтобы напомнить ей, что он рядом.

— Не рановато ли ей смотреть такие фильмы?

— Это «Бриолин», [27] — ответила Регина.

— Я знаю. Но Траволта там дергается, словно кролик в период гона, а наша дочь повторяет эти движения.

— Она просто танцует.

— Теперь это так называется?

Реймон разжал объятия и встал рядом.

— Как прошел день? — спросила Регина.

— Нам здорово повезло. Правда, не могу сказать, что кто-нибудь испытывает радость по этому поводу. Этот парень не был преступником. У него просто крышу снесло от «дури». Он убил жену не только из ревности, но и от отчаяния, потому что его жизнь превратилась в ничто. И вот она в морге, а его, скорее всего, засадят лет на двадцать пять, значит, дети останутся сиротами. Согласись, радостного во всем этом мало.

— Ты делал свою работу, — произнесла она фразу, которая часто звучала в их доме.

Каждый вечер он рассказывал ей, как прошел день. Для него это было важно, он точно знал, что брак копов, в семьях которых такого не было заведено, в конечном итоге развалится. К тому же Регина вполне могла понять его, так как раньше служила в полиции, хотя теперь казалось, это было очень давно.

— А где Диего? — спросил Реймон.

— В своей комнате.

Реймон заглянул в кастрюлю. Чеснок и лук, жарившиеся на оливковом масле, уже начали темнеть.

— У тебя огонь слишком сильный, — сказал Реймон. — Чеснок пережаришь. А лук должен стать прозрачным и лишь слегка подрумяниться.

— Отстань.

— Огонь должен быть сильным, только когда ты кипятишь воду.

— Ради бога.

— Ты готовишь соус?

— Да.

— По рецепту моей мамы?

— По собственному.

— Мне нравится соус, который готовит моя мама, — сказал Реймон.

— Тогда тебе надо было жениться на ней.

— Нет, правда, убавь огонь.

— Иди пообщайся с сыном.

— Я и собираюсь. Что случилось сегодня?

— Он говорит, что забыл выключить телефон. Один из его друзей позвонил ему, когда Диего выходил из уборной, а мистер Гай услышал.

— Ох уж этот мистер Гай. Гай-негодяй.

— Джуз…

— Я просто хочу сказать, что от этого господина мы еще дождемся неприятностей.

— Не такой уж он и ужасный.

— И из-за такой ерунды он решил отстранить Диего от занятий?

— Нет, за непослушание. Диего отказался отдать телефон.

— Начнем с того, что они не имели права отбирать телефон.

— Я знаю, — сказала Регина. — Но таково правило. В любом случае, думаю, ты должен хотя бы притвориться, что он тебя расстроил. Немного.

— Меня больше расстраивает эта школа.

— Меня тоже.

— Я с ним поговорю, — Реймон наклонился над плитой. — Точно тебе говорю, ты сожжешь чеснок.

— Иди к сыну.

Реймон поцеловал ее в шею, чуть пониже уха. От нее немного пахло потом и чем-то сладким и очень приятным, скорее всего лосьоном для тела с ароматом малины, который ей так нравился.