Чтение онлайн

– Вот видишь, покраснела, как красная девица. То-то на меня внимания не обращаешь. А зря. Ведь я могу передумать.

– Давай оставим этот разговор.

– А почему бы не продолжить? Аспирантка влюблена в своего шефа, усмехнулся Рябинин. - Это же старо, пошло и неперспективно. Он старик и к тому же женатый, хотя и не очень удачно.

– Прекрати сию же минуту, не то... - Женя сжала кулаки и отвернулась, готовая разреветься от обиды.

– Дура, - негромко сказал Рябинин и вышел хлопнув дверью.

Неожиданная размолвка огорчила и в то же время успокоила Женю. Дело в том, что между ней и Рябининым сложились весьма своеобразные отношения. Рябинин ухаживал за Женей давно и упорно, но делал он это так, что подчас было трудно понять, влюблен он в нее или просто подразнивает. Именно поэтому Женя не принимала Сергея всерьез. Коллега, товарищ по работе, балагур, с которым всегда весело и интересно - не более.

На самом деле Рябинину Женя нравилась. Однако о женитьбе он пока не думал, да и вообще у Сергея на этот счет были совсем иные планы. Поэтому он и удерживал себя в узде, знал, что за поспешность приходится платить дорого.

Окончив институт и проработав три года в далекой участковой больнице, Женя Самоцветова была вполне довольна жизнью. Ее окружали хорошие, интересные люди, дел было невпроворот, а что еще в молодости нужно? Любимый? Вот любимого ей до сих пор не удавалась встретить. Но Женя не отчаивалась: вся жизнь впереди... Лечила больных, собирала в тонкую папочку материалы для будущей научной работы. Объявленный в аспирантуру конкурс застал ее врасплох, она узнала о нем в последние дни и не имела ни времени, ни возможности подготовиться к вступительным экзаменам. Подала документы на авось. Особенно ее тревожил экзамен по невропатологии, к которому она была совершенно не готова. Велико было ее удивление, когда экзаменатор, а им был Пескишев, поговорив с ней на темы, не имеющие никакого отношения к этой науке, поставил оценку "отлично". Смущенная этим, она спросила, за что. Он посмотрел на нее, улыбнулся и сказал:

– Для меня важно не то, что вы знаете теперь, а то, что сможете усвоить за время пребывания в аспирантуре. О человеке надо судить не столько по тому, что он уже сделал, сколько по тому, что он сможет сделать в будущем.

Такого экзаменатора Женя встретила впервые и была крайне удивлена. Но Пескишев ей понравился. Дальнейшая учеба в аспирантуре показала, что ее первое впечатление не было ошибочным.

На первых порах Федор Николаевич казался ей ужасно старым, хотя в ту пору ей было двадцать шесть лет, а Пескишеву едва исполнилось сорок три, и он все еще был одним из самых молодых профессоров института. За три года совместной работы она изменила свое мнение о нем и совершенно перестала замечать, что он старше ее на целых семнадцать лет. Более того, он стал казаться ей моложе некоторых ее сверстников.

Совместная работа и несколько поездок на научные конференции настолько сблизили их, что Жене казалось, будто они всегда были знакомыми. Непринужденное поведение Пескишева, который с первых дней стал обращаться к ней на "ты", что сначала ее несколько коробило, но вскоре показалось вполне естественным, предупредительность, доброжелательность, стремление всегда во всем помочь, подкупали. Все его просьбы и поручения, даже не имеющие никакого отношения к работе, Женя охотно выполняла.

Она привыкла днем поить Пескишева чаем, следить за тем, чтобы у него всегда был чистый халат, покупать ему необходимые мелочи: галстуки, носовые платки... Сначала она это делала по его просьбе, а затем по собственной инициативе. Нужно отдать должное Федору Николаевичу, он никогда не злоупотреблял Жениной добротой, а деньги, потраченные ею, всегда возвращал. Со временем он привык после каждой получки давать ей определенную сумму для расходов на повседневные мелочи. Она с удовольствием ходила по магазинам, подыскивая вещи по своему вкусу, и не было случая, чтобы Пескишеву что-либо не понравилось.

Иногда Жене казалось, что она не аспирантка, а жена Пескишева. Ее удивляло только одно: как при таком отношении он никогда не позволял себе никаких вольностей.

Женя носила джинсы, которые ей очень шли, мужского покроя рубашки. Волосы она подстригала коротко и казалась значительно моложе своих лет. Жила в общежитии с подругой и мечтала о своей квартире. Изредка она навещала Федора Николаевича. У него ей очень нравилось. Бывало, ей приходилось выполнять роль домохозяйки, но и с этой обязанностью она справлялась не без удовольствия. Случалось, что Пескишев, уезжая в командировку или отпуск, оставлял Жене ключи от квартиры. Тогда она была там полновластной хозяйкой. Чтобы не скучать одной, она приглашала кого-нибудь из подруг. К возвращению Пескишева Женя тщательно готовилась, так что он всегда находил свою квартиру в образцовом порядке. В знак благодарности он привозил Жене подарки. Они не были дорогими, но доставляли ей много радости.

Рябинин подшучивал над добрыми отношениями между Женей и Пескишевым. Это обижало и злило ее и еще больше отталкивало от Сергея.

Последнее время Женя много работала над диссертацией. Институт, клиника, библиотека - свободного времени не стало совсем. Она не огорчалась. Главное - работа, остальное успеется.

Дождавшись ухода Рябинина, она поправила прическу и пошла к Пескишеву. Федор Николаевич просматривал рукопись очередного сборника научных работ. Он обрадовался Жене.

– А у меня приятная новость. Ректор дал согласие оставить тебя на кафедре ассистентом. Довольна?

– Очень. Спасибо. Чай пить будете?

– С удовольствием. Только завари покрепче и захвати несколько бутербродов. Не успел пообедать. Ужасно хочется есть.

Вскоре Женя принесла в кабинет маленький пузатый самовар, поставила на журнальный столик, где они обычно чаевничали, тарелку с бутербродами.

Пескишев любил эти полчаса тишины и покоя, когда можно было ни о чем не думать, а просто сидеть в кресле, размешивать сахар, позвякивая ложечкой, прихлебывать маленькими глотками обжигающе горячий чай - где только Женя умудрялась доставать такую великолепную заварку?! Он начал уставать от всего этого - лекций, исследований, консультаций, споров, от неуютной и неустроенной своей жизни; все, что в молодости казалось простым и ясным, сейчас становилось сложным и трудным, и уже не выручал любимый теннис, на него просто не хватало времени.

Женя беззвучно собрала и унесла посуду, а он все сидел, расслабившись и погрузившись в себя, и только резкий стук в дверь вывел его из этого состояния.

Пришла Пылевская. Просила Пескишева не сердиться на нее, заверила, что будет честно выполнять свои обязанности.

– Я только что была у ректора. Он порекомендовал мне вместе с вами обсудить все вопросы по работе на кафедре, чтобы между нами не было никакой недоговоренности.

– А какая может быть недоговоренность? Да, я возражал против вас, но теперь, когда вы уже избраны, нам придется работать вместе, - спокойно ответил Пескишев.

– Спасибо. Обещаю, что буду исполнительным и старательным помощником. Надеюсь, что в случае необходимости вы не откажете мне в помощи.

– Бесспорно. Единственное, о чем я хотел бы вас просить, - как можно больше внимания уделить подготовке к лекциям. Студенты - народ зубастый, дотошливый, пересказом учебника авторитета у них не наживете.

– Безусловно! Это же сказал и Антон Семенович. Он обещал помочь мне освободиться от некоторых общественных нагрузок. Я буду очень благодарна вам, если вы побываете на моих лекциях и сделаете необходимые замечания.