Ночной вызов
Шрифт:
Пескишев вздохнул и отвернулся, он-то хорошо знал, что это не совсем так.
– С тех пор я ужасно боюсь смерти, - Ира побледнела. - Я чувствую, что просто схожу с ума от страха. Я не могу так жить, а что делать, не знаю.
– Ты еще больна, - успокаивал ее Пескишев. - Тебе надо лечиться. Пройдет время, и ты поправишься. Все страхи исчезнут, вот увидишь.
– Когда это будет? - Ира поглядела на него с упреком. - Через пять, через десять лет? Я не хочу и не могу ждать. Все проходит. А я хочу жить и любить сейчас, пока молода. Помогите мне, дорогой Федор Николаевич, - в голосе ее звучала мольба. - Избавьте меня от страха, от чувства обреченности. Иначе зачем было меня спасать...
– Что же делать? - на мгновение растерялся не ожидавший этого Пескишев.
– Оставьте меня у себя в клинике.
– Очень хорошо, Ира, - облегченно вздохнул Пескишев. - Ты, пожалуй, права. Изменишь обстановку, отдохнешь, подлечишься, а там решим, как быть дальше.
Пескишев пригласил Женю и поручил ей все заботы о больной, не забыв сказать, чтобы Иру положили в отдельную палату.
23
Вечером, придя домой, Пескишев прежде всего позвонил Люсе. Она сразу же подняла трубку, будто сидела у телефона и ждала его звонка. Сообщив, что благополучно добрался домой, Федор Николаевич выразил сожаление, что не взял ее с собой.
– А кто тебе мешал это сделать? - пошутила Люся. - Уж во всяком случае, не я.
– В следующий раз я тебя обязательно увезу.
– А когда он будет - следующий раз?
– Как только ты пожелаешь.
– Зачем ехать за мной? Не лучше ли мне самой приехать к тебе?
– Отличная идея!
– Как видишь, у меня тоже возникают кое-какие идеи.
Хотя говорили они в шутливом тоне, разговор определяло стремление побыстрее встретиться: оба уже понимали, что не могут друг без друга жить, а если и смогут, то жизнь эта будет скучной и бесцветной. Пескишев предложил Люсе прилететь к нему в ближайшую пятницу. Но у Люси были в субботу уроки, и они договорились, что она это сделает неделей позже, заранее отработав за кого-нибудь из подруг, чтобы в следующую субботу быть свободной.
– Что тебе привезти из Ленинграда?
– У меня есть все, кроме тебя. Только тебя мне недостает.
Договорившись вновь созвониться в ближайшие день-два, они распрощались.
Было поздно. Звонить Галине, разговор с которой ничего хорошего не предвещал, не было никакого настроения. И все же этот разговор состоялся. Она позвонила ему сама.
– Федор, это ты? - донесся далекий голос.
– Да, я.
– Здравствуй! Это я, Галя.
– Здравствуй, - без энтузиазма ответил Пескишев.
– Что случилось? Ты был в Ленинграде.
– Да, был.
– Тебя видели в Русском музее.
– Вполне могли видеть. Я действительно смотрел новую экспозицию.
– В чем же дело? Почему ты не предупредил меня о своем приезде?
– Ты была, по-видимому, очень занята, ни на работе, ни дома я тебя не застал.
– Возможно. Последнее время у меня было много дел. Значит, ты звонил?
Разговор был сухой, нервный. Галина Викторовна задавала вопросы, Пескишев отвечал, с трудом сдерживая раздражение. Она уточняла, был ли он дома, почему не позвонил на дачу. Наконец сказала, что его тон, а тем более поведение ей не нравятся.
– Приехать в Ленинград и не повидать меня! Ну, это выходит за рамки всякого приличия. Где же ты пропадал? - возмущалась она.
– Да полно, за кого ты меня принимаешь, за осла? - еле сдержал гнев Пескишев. - Где ты была в те дни, когда я приезжал в Ленинград?
– Как где? На даче, конечно!
– На даче? А может, рыбу ловила на озере? Хотел бы я только знать, на каком?
Галина Викторовна замолчала. Она поняла, что отпираться бессмысленно. Вот только откуда Пескишев это узнал?
– Это Люся тебе сказала?
– Ты мне лучше скажи, кто такой Кораблев?
– Кораблев? А! Ревнуешь, значит! Что-то я за тобой раньше этого не замечала. Кораблев - наш сосед по даче. Он помогает мне во всем. Если хочешь, исполняет обязанности управляющего на общественных началах.
– А роль шофера кто исполняет?
– Тоже он. Должна же я пользоваться собственной машиной.
– В таком случае, какие у тебя могут быть ко мне претензии, если в субботу и воскресенье ты была с Кораблевым на рыбалке, а в понедельник не явилась на работу? Где ты была в понедельник?
– Не придирайся. В конце концов сам виноват. Переезжать в Ленинград не хочешь. Что мне одной делать? Не выть же, глядя на луну.
– Ну, вот и договорились.
– До чего? - не уловила Галина Викторовна.
– Думаю, что при возникшей ситуации нам лучше мирно разойтись.
– Этот вопрос мы вряд ли решим по телефону. Да и спешить не следует. Терпели же столько лет друг друга, еще потерпим. Что касается Кораблева, то это незаменимый человек.
– Тебе виднее.
Пескишев был ошарашен спокойным и наглым тоном жены. Так может говорить только человек, чувствующий себя неуязвимым. Он не был к этому готов, потому замолчал.
– Ну, что еще скажешь? - поинтересовалась Галина Викторовна.
– У меня нет никакого желания продолжать с тобой разговор. Когда примешь решение о разводе, сообщи. Согласие вышлю немедленно.
– Когда мне нужно будет развестись с тобой, я не буду просить и ждать твоего согласия. Ясно? - яростно ответила она.
В трубке послышались короткие гудки, и Пескишев положил ее на рычаг.
"Вот и поговорили, - подумал он, ощущая каменную усталость во всем теле. - Эх, пойду-ка я спать: утро вечера мудренее".
Он разделся, забрался под одеяло, мечтая наконец отоспаться за все последние дни, но снова пронзительно заверещал телефон.
Чертыхнувшись в душе, Федор Николаевич взял трубку. Звонил Круковский. Извинившись, сказал, что час назад в клинику привезли Цибулько. Никакой надобности в срочной консультации нет, но ректор распорядился, чтобы срочно вызвали его.
– Если вы не возражаете, я немедленно вышлю машину, - предложил Николай Александрович.
Расспросив его о том, что случилось с Цибулько, Пескишев согласился, что горячку пороть незачем, но отказать в просьбе ректора было неудобно, и он торопливо оделся.
В клинике Пескишева ждал Круковский. Он кратко изложил историю болезни и высказал мнение о диагнозе, против которого нечего было возразить.
Оказалось, что последнее время Цибулько для сохранения жизненного тонуса стал усиленно заниматься гимнастикой йогов, осваивая богатый арсенал ее приемов. Сегодня он решил постоять на голове. Постояв минуту, почувствовал, что все вокруг закружилось, в глазах померк свет. Жена застала Романа Федотовича лежащим на полу и издающим какие-то нечленораздельные звуки. Она немедленно вызвала "скорую помощь", которая доставила его в клинику.