Чтение онлайн

Флор резко поднялся, подошел к столу, выпил прямо из графина остатки воды, протянул пустую посудину Светлане.

— К чему ты мне об этом рассказываешь, принесла бы лучше холодной воды. Ну, кто-то умер. И что же? Какое отношение я имею к нему? А умер — на земле живущим свободнее будет, жилья меньше потребуется.

— Флор, что ты болтаешь с пьяных глаз-то, — губы у Светланы задрожали, по щекам побежали слезы. — Не притворяйся сторонним, доберутся до тебя, посадят.

— Кого посадят? — Флор вытаращил на Светлану глаза. — Что ты мелешь, с ума сошла, что ли? При чем здесь я?

— Сказала: не притворяйся. Я ведь знаю все. Ты тогда собрал новую компанию, а потом вы за водкой поехали. Я шла следом. Девушка тебе попалась, ты к ней пристал, бесстыжий.

— Выслеживаешь, сука! — Флор схватил Светлану за грудь, притянул к себе, прохрипел в лицо, брызгая слюной: — Раздавлю! Сведу со свету, если еще раз пикнешь. Ничего не видела! Ничего не слышала! И никому ни гу-гу! Понятно?

— Так ведь Олег сам приходил, искал велосипед, говорил, что на его велосипеде ты катался. Так и сказал. Я не поверила, у тебя же свой есть.

— Ну, и правильно сделала, — Мартынов переменился к девушке, погладил по покатым плечам, чмокнул в губы. — А этот щенок может напортить. Меня и сам себя подведет, дурошлеп.

Мартынов заметался по комнате, схватил пустой графин, грохнул его на стол.

— Так, так... Вот что, Света, ты глаза вытри, язык спрячь и крепко держи за зубами — ничего не знаю, и все. Понятно? На том и стой в случае чего. Ну, погуляли, а потом мирно разошлись. Так. А сейчас я черкну записку Поликарпу Захаровичу, — Флор достал из кармана огрызок карандаша, оторвал от газеты на столе клочок, что-то написал, скрутил бумажку, протянул девушке. — Передай прорабу. Лично. Если будут спрашивать меня, скажи, что болен. Вот так. Уразумела, Светлана-пташечка? Я доволен тобой, хорошая ты моя. Я думал, ты так себе, болтушка-хохотушка, а ты... в общем, человек настоящий. И друг верный. Я тебя ценю. И не обижайся на меня, если что не так. А с этим недотепой я поговорю, чтоб не совался к посторонним с разговорами, наставлю на путь истинный. Ну, адью, дорогая, иди. — Флор обнял Светлану, поцеловал. — Иди. И язык за зубами — это прежде всего. Вечером, значит, подгребай, покалякаем. Олега турни ко мне. Прораб его отпустит, я тут черкнул.

Едва за Светланой закрылась дверь, Флор отхаркнул и брезгливо сплюнул на пол, вытер губы подушкой, сел за стол, положил голову на кулаки.

— Заваривается каша! Неужто умер? Неужто этот паршивый щенок выболтал еще посторонним? Не сесть бы в лужу. Тьфу!

Ждать Олега пришлось недолго. Парень прибежал сразу же, как только Светлана сказала, что его ждет бригадир у себя дома.

Мартынов так ожесточился, что забыл об осторожности, и набросился на Олега, едва тот вошел.

— Да я тебя сотру в порошок, сопляк! — прижал он его к косяку. — Ну, посмотри на меня... О-о, ты, оказывается, только болтать можешь по-геройски, сейчас глаза забегали, как у зайца. Ну, рассказывай, о каком велосипеде говоришь по всему городу? Да ты помнишь хоть что-нибудь? Ведь окосел до помешательства, молокосос. Что ты болтал Светлане? Где еще шатался вчера вечером?

— Я, я, я, — испуганно залопотал Олег. — Да я ничего и не помню. Не болтал. Не шатался.

Мартынов поостыл, отпустил паренька, усадил на стул, сказал как можно мягче:

— Натворил ты — не расхлебаешь. Дело подсудное, старина. Тебе же добра желаю. Слушайся меня, а не то угодишь за решетку — ты меня видишь, я тебя нет.

Олег заморгал глазами, в груди его стало тесно.

— Я искал тебя, — выдавил он через силу. — Я не смел возвращаться без велосипеда. Где велосипед? Он же чужой. Я Светлану спрашивал, не видела ли. Вот. А больше ничего не говорил.

— Никому?

— Нет вроде. Правда, Зою сегодня случайно встретил, ну, сказал ей о несчастье, ехал, мол, и человека сбил. Она рассердилась, не стала и разговаривать со мной, ушла.

— Час от часу не легче! — Флор выругался. — Да ты что встречным и поперечным исповедуешься, недотепа? Человека сбил... Так знай же, что ты не просто сбил его, а убил. Понятно? Умер он, околел, приказал долго жить. А ты хвастаешься этим. Если твоя Зоя скажет об этом кому-нибудь, тебе первому каюк. И мне с тобою — тюрьма. Понял?

Олег обомлел, разинул рот.

— Умер? Неужели? Ведь мы его, кажется...

— Кажется, да не высовывается. Ты не бледней, не таращь зенки, а слушай сюда, — Флор положил руки на плечи Олега и встряхнул его, буравя взглядом. Парень смотрел на бригадира, точно кролик на удава, икал, бессмысленно кивал головой, заранее соглашаясь с тем, что должен сейчас услышать.

Мартынов помолчал, встав, прошелся по комнате. Подскользнувшись, упал, вскочил и заметался пуще прежнего, будто волк в клетке. Внезапно сел напротив Олега, заговорил свистящим страшным шепотом:

— Слушай меня, делай и говори то, что скажу.

Олег часто кивал головой, вздрагивал: в него прокрался страх и взял в холодные тиски сердце.

— Зое надо заткнуть рот, понятно? Чтобы не вздумала ляпнуть о разговоре с тобой. Нас ищут, Олег, — Флор оглянулся по сторонам, покосился на окна, прислушался к двери. Паренек оцепенел, сжался весь в предчувствии неотвратимой опасности. — Нас ищут, — снова со свистом прошипел Флор, впадая в наигранный драматизм. — Мы с тобой преступники. Убили человека. За такое деяние — расстрел. В лучшем случае — двадцать пять лет тюрьмы. На всю жизнь каторга. Понял? Поэтому — молчок. Сам молчи. И займись Зоей. Сегодня же разыщи ее, пригласи в кино. Билеты купи сейчас же. На вот деньги, иди прямо к директору, скажи, просил, мол, Флор Мартынов. Зою надо уговорить, чтобы молчала. Понятно? Наговорил, мол, по пьянке, и все. Просто слышал, что кто-то кого-то сбил велосипедом. Ну, и решил похвастаться: я сбил. Вот, мол, какой я, ухарь-молодец. А на самом деле, мол, ничего этого не было, не сбивал никого. И не забудь о том, что сказал из хвастовства, по пьянке. Понял?

— Понял, понял, понял, — кивал головой Олег.

— Ну, и лады. Я тебе верю. Держись одной линии. И все будет шито-крыто, Маргарита. А иначе — расстрел. Либо тюрьма, что один черт.

Флор снова встряхнул парня за плечи, улыбнулся, поднял его со стула за ворот пиджака.

— Стой на ногах крепче, не дрожи. Все хорошо будет, если будешь слушаться меня, делать то, что велю. А сейчас быстренько сбегай в магазин. Освежимся. На вот на пол-литру.

Флор протянул Олегу деньги, достал авоську, принялся складывать в нее пустые бутылки.

— Посуду сдай, возьми закусон — колбасы, сыру, огурцов. Да не задерживайся. Живо-два, одна нога здесь, другая там. Веселее, парень. Не пропадем, если держаться намертво друг друга. Дуй. Я жду тебя.

Олег убежал, точно ошпаренный. А Флор в изнеможении упал на кровать, закинул руки за голову, задышал глубоко, со свистом и хрипом.

Возвратясь домой, Аркадий ничего не сказал о велосипеде ни матери, ни отцу, только что вернувшемуся из служебной командировки. Брат Даши и на следующий день не удосужился пригнать велосипед, но Аркадий не мог на него сердиться: ведь в скором времени они породнятся, так стоит ли портить отношения из-за какого-то велосипеда.

Отец весь этот день провел в милиции, пришел домой поздно, усталый, чем-то недовольный, сразу после ужина лег отдохнуть, просмотреть газеты, да и заснул.

Ночью раздался телефонный звонок. Аркадий, спавший в соседней комнате, испуганно вскочил, закричал спросонья:

— Кого поймали?..

Отец открыл дверь, включил свет и, разговаривая по телефону, улыбнулся сыну.

— Да, я слушаю, — ответил Варламов, повернулся к вставшей с постели жене, укоризненно покачал головой. — Понятно. Что уже сделано? Так. Правильно. Я буду через десять минут. Пришлите машину.