Чтение онлайн

– И как ты объяснил?

– Он застал меня врасплох, - ответил Джонни.
– Я ничего не смог придумать.

У неё противно засосало под ложечкой. Девушка прижала руку к животу. Марк и Бренда никогда не осуждали других людей, но это не важно. Данную ситуацию практически невозможно оправдать.

– Ты сказал им правду? Пожалуйста, скажи, что шутишь.

– А что я должен был сказать? Что это твой давно потерянный близнец, и ты обрела его, гуляя ночью по городу, а он, ко всему прочему, оказался ещё и одним из богатейших людей Лос-Анджелеса? Марк и я играли с этим парнем в бильярд в ночь, когда он зашёл в наш бар.

– Слишком много людей в курсе.

– Тебе следовало подумать об этом. Ты не заметила камеры? Я просил тебя не целовать его, а ты взяла и сделала это на глазах у тысяч людей.

– Но, Джонни, он…

– Да, да, он заставил. Тебя назвали «Дерзкая и загадочная женщина Бо Оливера». Дерзкая? В какой параллельной вселенной люди используют это слово? Ещё и чтобы описать мою девушку?

– Ты не понимаешь. Я играла роль.

– И была чертовски убедительна. Особенно, когда сказала той репортёрше убрать руки от твоего мужчины. Действительно - дерзкая. Ты думаешь, мне было приятно смотреть на это прямо перед моим лучшим другом? Пытаясь не среагировать?

Лола потёрла под глазами костяшками пальцев.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось на это смотреть, но ты знаешь, такова была сделка.

– Не важно, - он повернулся, чтобы уйти, но снова развернулся к ней. Его плечи поникли, и Джонни протянул руки к девушке, словно прося помощи, но сам не знал какой. Это напомнило ей, когда он первый раз пошёл с ней в прачечную, и она рассказывала ему обо всех тонкостях деликатной стирки.
– Так расскажи, как это происходит, - продолжил Джонни.
– Он тебя забирает. Отвозит тебя… куда? К нему? В гостиницу? Он принуждает тебя, или всё происходит добровольно?

Она вздрогнула.

– Прекрати.

– В этом глупом платье и с красной помадой на губах… ага, я смотрел видео. Почему бы тебе не красить губы так же для меня?

– Так же как?
– спросила девушка.
– Ты хочешь, чтобы я красила губы красной помадой, обслуживая столики в ночном баре?

– А тебе никогда не приходило в голову, что я хочу увидеть тебя в таком модном платье?

– Нет, потому что это не наше. Это была какая-то другая девушка, которую Бо нарядил словно куклу.

– Ох, прекрати этот цирк. Какой девчонке не нравится, когда из-за неё так суетятся?

А если ей понравилось? Волосы на затылке встали дыбом.

– Хочешь, чтобы я выряжалась для тебя, тогда, может быть, тебе следует, бл*дь, суетиться из-за меня хоть иногда?

Его брови взлетели вверх.

– Ты думаешь, я этого не делаю? Я хвастаюсь тобой перед любым человеком, готовым выслушать. Моя девушка, Лола, самая горячая. А ты видел её в кожаных штанах? Ты знаешь, какая она умная? Сколько у неё различных идей? А ты видел эти глаза? Я, бл*дь, без ума от этих голубых глаз, чувак, - Джонни упёрся руками в столешницу, выложенную плиткой, и глубоко вздохнул.
– Я долбаный везучий сукин сын.

У Джонни был шанс всё отменить, но слушать сейчас, какого высокого мнения он о ней, было мучительно. Для неё этого оказалось почти достаточно, чтобы признаться в своём влечении к Бо. Признаться, чтобы это перестало казаться каким-то секретом между ними. Но она не смогла заставить себя. Девушка уже много раз представляла Бо, стоящего у бордюра и ожидающего её появления. И это был секрет, грязный секрет.

Если она сейчас всё отменит, то её воображение будет восполнять пробелы их совместной ночи. Уводя её фантазии к какому-нибудь захватывающему началу вечера. К Бо, неспособному на людях удержать свои руки подальше от неё.

– Мы не можем этого сделать, - сказал Джонни.

Лола резко подняла голову. Она приняла решение за них двоих. У него был шанс. Он не может сказать «нет» сейчас. Или может? Лола не может всё закончить. Она и не хочет это заканчивать.

– Мы не можем воевать, - продолжил мужчина.
– Если мы не пройдём это вместе, значит, ты пойдёшь на это одна, и это разделит нас. Расставит по разные стороны баррикад. С ним посередине. Мы не можем позволить ему встать между нами.

Разделившись, они станут слабее. И Бо, несомненно, знал об этом. Её связь с Джонни становилась тоньше, если их тянули в разные стороны.

– Однажды мы уже прошли через это вместе. Как нам лучше подойти к вопросу в этот раз?
– Он оттолкнулся от столешницы и шагнул к ней, обхватив рукой подбородок.
– Дело вот в чём. Д… нет, не с деловой точки зрения. С логической. Если убрать моральную сторону вопроса и посмотреть на это логически. Я не слишком силён в этом, детка, но ты да. И я могу попытаться.

– Логически?
– спросила Лола. Не было никакой логики с ней и Бо в одной комнате, но она была между ней и Джонни. Её взгляд следовал за ним.

– Ты уже знаешь, чего ожидать, - сказал он.
– Длилось сколько, меньше двенадцати часов? За миллион баксов, - замолчал на секунду.
– Он не обидел тебя. Не изнасиловал.
– Она покачала головой.
– Скажи что-нибудь.

Это невозможно. Бо невозможно управлять. Но Лола уже ощущала его. Пробовала. Он был слишком близко, чтобы отказываться от него сейчас. И она сказала:

– Я думаю, что ты, возможно, прав.

– Два миллиона дают нам все, что мы хотим для бара, квартиру и новую машину для тебя. Этого будет достаточно?
– спросил Джонни.

– Да, у нас останется приличная сумма.

– Хорошо, - он кивнул.

– Но здесь мы подведём черту, - сказала она.
– И плевать, если будет предложено десять миллионов за неделю. Для меня этого более чем достаточно, - и не важно, как сильно она хотела поддаться искушению и провести больше времени с Бо, от неё он забрал достаточно. Эта ночь должна стать последней для них обоих.

Джонни перестал вышагивать по кухне, подошёл, встав перед Лолой, и обхватил её лицо ладонями.

– Согласен. Этого достаточно, - его рука дёрнулась, будто он хотел отпустить её, но не сделал этого.
– Ты знаешь, что ещё эти деньги могут нам дать?

– Что?

– Семейный капитал.

Лола прикусила губу.

– Джонни.

– И сможем отложить деньги на колледж.

Это был самый худший момент, чтобы поднять вопрос о браке и детях. Все чувства смешались: подающее надежды желание иметь семью, вина из-за её влечения к Бо, её разочарование в Джонни и, в то же самое время, разочарование в себе. Она прижала ладонь к груди.

– Ты… ты серьёзно?

– Я думал, что я кусок дерьма, раз хочу принести ребёнка в мир, в котором не могу дать ему ничего. Но теперь? Всё изменилось. Если захочу, отправлю его в чертов Гарвард.