Чтение онлайн

— Гормон! — позвал я. — Эвлуэла!

Я остался один.

Я почувствовал странную опустошенность. Я объявил тревогу; Завоеватели были совсем близко; я лишился своего занятия. Наблюдатели больше не были нужны. Почти с любовью я дотронулся до усталой тележки, которая столько лет была моей спутницей. Я провел пальцами по покрытым пятнами и вмятинами приборам. Потом я отвернулся и, оставив ее, зашагал по улице — без тележки, без бремени, человек, чья жизнь в один и тот же момент обрела и утратила свой смысл. А вокруг меня царил хаос.

Согласно установленным правилам, в случае наступления момента решающей битвы Земли мобилизуются все союзы, кроме союза Наблюдателей. Нам, кто столько времени стерег все подступы к ней, не нашлось места в стратегии битвы. Нас распускали после подтверждения тревоги. Теперь пришло время показать свои умения союзу Защитников. Полцикла они строили планы, как им действовать во время войны. К какому из планов они обратятся сейчас? Какие действия они предпримут?

Я хотел только вернуться в королевскую гостиницу и переждать кризис там. Было безнадежно думать о том, чтобы найти Эвлуэлу, и я клял себя на чем свет стоит за то, что позволил ей ускользнуть вот так, без одежды, без защиты — в такое смутное время. Куда она пойдет? Кто защитит ее?

Молоденький Наблюдатель, который несся со своей тележкой сломя голову, чуть не налетел на меня.

— Осторожно! — заорал я.

Он взглянул на меня, ошеломленный, едва переводя дыхание.

— Это правда? — спросил он. — Тревога?

— А ты не слышишь?

— Но она настоящая?

Я показал на его тележку:

— Ты знаешь, как это проверить.

— Говорят, что человек, который объявил тревогу, — пьяница и старый дурак, которого вчера выставили из гостиницы.

— И такое может быть, — согласился я.

— Но если тревога настоящая…

Я сказал ему, улыбаясь:

— Если это так, то мы все можем отдохнуть. Хорошего тебе дня, Наблюдатель.

— Твоя тележка! Где твоя тележка? — закричал он мне.

Но я уже пошел дальше к мощной резной каменной колонне — напоминании об императорском Раме.

На этой колонне были вырезаны древние изображения: битвы и победы, монархи других стран, которых ведут в позорных оковах по улицам Рама, — торжествующие орлы, олицетворяющие процветание империи. Я стоял в странном спокойствии перед этой колонной и любовался ее тонкой резьбой. Ко мне кинулся знакомый человек. Я узнал его, это был Летописец Бэзил. Я окликнул его:

— Ты появился так вовремя! Не согласишься ли объяснить мне эти изображения, Летописец? Они просто завораживают, и во мне просыпается любопытство.

— Ты что, ненормальный? Разве ты не слышишь тревогу?

— Это я дал ее, Летописец.

— Тогда беги! Завоеватели рядом! Мы должны драться!

— Только не я, Бэзил. Мое время кончилось. Расскажи мне об этих изображениях. Про этих побежденных королей, про потерпевших крах императоров. Все равно человек твоих лет не принесет большой пользы в битве.

— Сейчас все мобилизованы!

— Все, кроме Наблюдателей, — сказал я. — Погоди минутку. У меня появилось желание узнать о прошлом. Гормон исчез; будь моим гидом по этим давно прошедшим циклам.

Летописец неистово затряс головой и описал вокруг меня дугу, надеясь удрать. Я бросился к нему, чтобы схватить его за костлявую руку и подтащить к интересующему меня месту, но он увернулся, и я схватил лишь его темную шаль, которая легко скользнула с его плеч и осталась у меня в руках. А он бросился прочь по улице, молотя воздух руками, и вскоре скрылся из виду.

Я пожал плечами и стал разглядывать шаль, которой я так неожиданно завладел. Она была прошита блестящими металлическими нитями, которые создавали сложные узоры, притягивающие взор. Каждая нить исчезала в фактуре ткани, но тут же появлялась в самом неожиданном месте, словно ветвь какой-нибудь династии, которая совершенно неожиданно обнаруживается в отдаленном городе. Искусство ткача было выше всяких похвал. Я набросил шаль на плечи.

И побрел дальше.

Мои ноги, которые отказывали мне утром, теперь легко несли меня. Молодость словно вернулась ко мне, и я шел сквозь хаос города, не задумываясь о том, куда идти. Я пошел к реке, пересек ее и там, на дальнем берегу Тивера, увидел дворец Принца. Тьма сгустилась, потому что, согласно приказу о мобилизации, все больше и больше домов оставалось без жителей и свет выключали; время от времени слышались гулкие удары: взрывы экранирующих бомб, выбрасывающих облака дыма, который мешал дистанционным наблюдениям. Пешеходов на улицах становилось все меньше. Сирены все еще завывали. На крышах зданий поспешно приводились в действие защитные установки. Я услышал писк отражателей и увидел паутину щупальцев усилителей, перекинутую от башни к башне.

У меня не было никаких сомнений, что Вторжение действительно началось. Мои приборы могли ошибиться по какой-то причине, но дело не зашло бы так далеко, если бы первоначальное донесение не было подтверждено данными сотен других членов моего союза.

Когда я подходил ко дворцу, ко мне заспешили, едва переводя на ходу дыхание, два Летописца с развевающимися за плечами шалями. Они обратились ко мне со словами, которые я не понял. Это был код их союза, и тут я вспомнил, что на мне шаль Бэзила. Я не смог ответить, и они перешли на обычную речь:

— Что с тобой? Сейчас же на свое место! Мы должны записывать! Мы должны комментировать! Мы должны наблюдать!

— Вы приняли меня за другого, — мягко сказал я. — Я несу эту шаль вашему брату Бэзилу, который доверил ее мне. У меня на этот раз нет места для наблюдений.

— Наблюдатель! — воскликнули они одновременно, потом каждый обругал меня, и они бросились дальше. Я засмеялся и пошел к дворцу.

Ворота были распахнуты настежь. Ньютеры, которые охраняли портал, исчезли, так же как и двое Указателей, которые раньше стояли у дверей. Нищие, толпившиеся на площади перед дворцом, теперь проталкивались в здание, чтобы найти там убежище. Это пробудило ярость наследных обладателей лицензий, чье пребывание именно в этой части здания было закреплено законом, и они обрушились на поток пришельцев с ненавистью и неожиданной силой. Я видел, как калеки орудовали костылями, словно дубинками; я видел, как слепые раздавали удары с подозрительной точностью; я видел, как кроткие послушники пользовались всеми видами оружия от стилетов до звуковых пистолетов. Я обошел стороной это постыдное зрелище, вошел во дворец и заглянул в часовни, где молились Пилигримы и просили благословения Провидения, а Информаторы отчаянно искали подсказку свыше о том, как им избежать грядущего конфликта.

Неожиданно я услышал звук труб и выкрики:

— Дорогу! Дорогу!

Во дворец вошла шеренга Слуг и направилась к комнатам Принца. Двое из них тащили извивающуюся, вырывающуюся и разъяренную фигурку с полураскрытыми крыльями. Эвлуэла! Я закричал, но голос мой тонул в шуме. И пробраться я к ней не смог. Меня отшвырнули Слуги. Процессия исчезла в комнатах Принца. Я перехватил взгляд маленькой Воздухоплавательницы, особенно бледной и хрупкой, какой она казалась в окружении охранников, и она опять исчезла.

Я схватил за рукав бурчавшего что-то Ньютера, бредущего мимо с безразличным видом.

— Это Воздухоплавательница! Зачем ее привели сюда?

— Он-он-они…

— Скажи мне!

— Принц… его женщина… в его колеснице — он-он-они-завоеватели…

Я оттолкнул это лепечущее существо и бросился к дверям. Передо мной встала медная стена, раз в десять выше моего роста. Я застучал по ней что было силы.

— Эвлуэла! — крикнул я хрипло. — Эвлуэла!

Меня не отогнали, но и не пропустили. На меня просто не обратили никакого внимания. Бедлам, царящий у западных дверей, охватил уже и проходы, и все помещение, и поскольку ко мне уже бежали разъяренные нищие, я развернулся и бросился к ближайшему выходу.