Чтение онлайн

Хирург сказал:

— Ваши рассуждения некорректны. Все, что произошло на планете, это, если хотите, моральный урок. Провидение дает ведь только канву событий, а уж мы формируем их рисунок.

— Пример?

— Провидение наделило Землян мастерством и знаниями. За время Первого Цикла мы за короткое время оставили позади варварство. Во Втором Цикле мы поднялись до величия. И в момент величия в нас заговорила гордыня, и мы переступили черту дозволенного. Мы лишили свободы разумные существа и заперли их под предлогом «исследования», когда на самом деле это было всего лишь высокомерное желание развлекаться. Мы забавлялись экспериментами с климатом нашей планеты, пока океаны не соединились и континенты не погрузились в водную пучину и наша древняя цивилизация оказалась разрушенной. Вот так Провидение преподало нам урок о том, что мы не должны переступать границу в своих честолюбивых замыслах.

— Нет, мне еще больше не по душе эта мрачная философия, — сказал Претензионист Девятнадцатый. Я…

— Позвольте мне закончить, — сказал Хирург. — Крушение Земли Второго Цикла — это было наше наказание. Поражение Земли в Третьем Цикле, которое нанесли вы, люди с других звезд, — это всего лишь довершение наказания, начатого раньше. Но это еще и начало новой фазы. Вы — орудие нашего искупления и освобождения. Испытывая унижения Завоевания, вернее завоеванных, мы оказались на самом дне своего падения. И теперь начинается процесс обновления души, мы начинаем подниматься после всех перенесенных испытаний.

Я в изумлении смотрел на Хирурга, который высказывал те же мысли, которые беспокоили меня всю дорогу в Иорсалем, мысли об искуплении человека и планеты. А я ведь совсем не обращал на него внимания до этого.

— Вы не позволите и мне сказать, — неожиданно, впервые за несколько часов беседы, произнес Бернальт.

Мы взглянули на него. Пигментные полосы на его лице вспыхнули, что было признаком сильного волнения.

Он сказал, кивнув Хирургу:

— Мой друг, вы говорите об искуплении и возрождении Землян. Вы имеете в виду всех Землян и даже бессоюзных?

— Конечно, всех Землян, — сказал мягко Хирург. — Разве вы не пережили Завоевание?

— И все же мы в разном положении. Разве может идти речь об искуплении для планеты, на которой миллионы людей вынуждены влачить существование бессоюзных? Я говорю о Мутантах, конечно. Да, мы давным-давно совершили грех. Тогда мы думали, что бросаем вызов тем, кто создал нас такими чудовищами. Мы думали отнять Иорсалем у вас. И за это мы были наказаны, и наказание наше продлилось тысячу лет. Мы все еще изгнанники, так ведь? Где же наша надежда на искупление? Разве могут все остальные очиститься от грехов и стать добродетельными благодаря этим недавним страданиям, но в то же время попирая нас?

Хирург, казалось, был в смятении:

— Ты очень резок, Бернальт. Я знаю, у Мутантов есть обида. Но ведь и ты знаешь, что время вашего освобождения не за горами. В будущем ни один Землянин не будет смотреть на вас с презрением, и мы будем стоять вместе, когда мы вновь обретем свободу.

Бернальт уставился в пол.

— Прости меня, друг. Конечно, конечно, ты говоришь правильно. Меня немного занесло. Жара, это прекрасное вино — как глупо я тут говорил!

Претензионист Девятнадцатый сказал:

— Так вы считаете, что зарождается движение сопротивления, которое вскоре сметет нас с этой планеты?

— Я рассуждаю отвлеченно, абстрактно, — сказал Хирург.

— Я думаю, что движение сопротивления — это тоже вещь абстрактная, — сказал Завоеватель. — Простите уж меня, но я не верю, что у планеты, которую завоевали за один день, есть еще силы. Мы думаем, что еще долго будем владеть Землей и вряд ли столкнемся с серьезной оппозицией. За те месяцы, что мы здесь, пока не появилось никаких признаков растущей враждебности. Как раз наоборот — нас все лучше принимают.

— Это естественный процесс, — сказал Хирург. — Как поэт, вы должны понимать, что слова многозначны. Нам не обязательно ниспровергать наших новых хозяев, чтобы освободиться от них. Эта интерпретация достаточно поэтична для вас?

— Великолепно, — сказал Претензионист Девятнадцатый, поднимаясь. — Ну, что, перейдем к обеду?

Больше к этому разговору не возвращались. За обедом трудно поддерживать философскую беседу. Да и хозяин наш, видимо, не весьма остался удовлетворен нарисованной перспективой. Он быстро выяснил, что Олмэйн была Летописцем перед тем, как стать Пилигримом, и начал расспрашивать ее о нашей истории и древней поэзии. Как и многих Завоевателей, его особенно интересовало наше прошлое. Олмэйн постепенно выходила из состояния оцепенения, которое охватило ее, и уже свободно рассказывала о тех исследованиях, которые она проводила в Паррише. Она говорила как человек глубоко знающий наше далекое прошлое, а хозяин задавал умные вопросы весьма осведомленного человека. На обед нам предложили деликатесы с других звезд, возможно завезенные на землю тем самым толстым, не склонным к сантиментам Торговцем, который подвозил нас из Парриша в Марсей. На вилле было прохладно, а Слуги были предупредительны. И, казалось, это пораженное смертельной болезнью село находится не в получасе ходьбы отсюда, а в другой галактике.

Когда уже утром мы уходили с виллы, Хирург попросил разрешения присоединиться к нам во время путешествия.

— Мне здесь уже делать нечего, — пояснил он. — В разгар эпидемии я приехал сюда из своего дома в Найруби и провел здесь много дней, скорее утешая, чем оказывая какую-то врачебную помощь. Теперь мне нужно отправляться в Иорсалем. Но если из-за этого вам придется нарушить свою клятву путешествовать без спутников…

— Конечно, присоединяйтесь к нам, — сказал я.

— Тогда у нас будет еще один попутчик, — сказал Хирург.

Он имел в виду еще одного инопланетянина, которого мы встретили в селении, загадочное существо, не вымолвившее и слова в нашем присутствии. Это существо было похоже на сплющенный штырь, немного выше среднего роста человека, на трех нескладных ногах. Он был родом с Золотой Спирали. Кожа у него была шершавая и ярко-красного оттенка, а с трех сторон его конической головы на вас взирали вертикальные ряды стеклянных овальных глаз. Я еще никогда не видел такого существа. Оно, по мнению Хирурга, появилось на Земле с целью сбора данных и уже прошло большую часть Айзы и Стралии. А сейчас это существо исследовало область Озера Медит, потом собиралось посетить Иорсалем, а после этого отправиться к великим городам Эйропы. Серьезное, ни на секунду не прекращающее свои нескончаемые наблюдения, совсем не мигающее своим множеством глаз, никак не комментирующее то, что эти глаза видели, оно казалось какой-то необычной машиной, каким-то записывающим устройством, а не живым существом. Но оно было вполне безвредным и могло пойти с нами в священный город.

Хирург попрощался со своим другом Мутантом и нанес прощальный визит в селение. Мы не пошли с ним — в этом просто не было смысла. Когда он вернулся, лицо его было мрачным.

— Еще четыре случая, — сказал он. — Все это село погибнет. На Земле еще никогда не было такой вспышки этой болезни, такой сконцентрированной эпидемии.

— Это что-то новое? — спросил я. — Она перекинется и на другое место?

— Кто знает? Никто в соседних селах еще не заболел. И самое главное — это совсем необычный случай — погибает только одно селение и больше никто. Здешние люди считают, что это возмездие за неизвестные грехи.

— Что же могли крестьяне такое совершить, — спросил я, — за что Провидение так жестоко их карает?

— И они задают этот вопрос, — ответил Хирург.

Олмэйн сказала:

— Если появились новые жертвы, наш вчерашний визит сюда был бесполезен. Мы рисковали своей жизнью напрасно.

— Неправильно, — возразил ей Хирург. — Они уже были инфицированы, когда вы пришли сюда Мы можем только надеяться, что болезнь не поразит тех, кто все еще был в этот момент здоров.

Но мне не показалось, что он был в этом уверен.