Ночные мстители
Шрифт:
Посовещавшись, пришли к выводу, что самое разумное — на время разойтись и, укрывшись у своих знакомых, переждать приближающуюся зиму. Договорились, что Яшек весной их созовет и они снова уйдут в горы.
Перед уходом каждый сообщил Яшеку, у кого он будет укрываться. В случае встречи членов отряда с недавно высланными связными они должны были информировать их об этом решении {22} . Вскоре место последнего пребывания штрамберкцев опустело.
В сложившейся обстановке это было единственно правильное решение, так как отряд, ослабленный голодом, болезнями и непрерывным преследованием, что бесспорно сказалось и на моральном состоянии его членов, не имел возможностей активно действовать. В результате своевременного роспуска отряда гестапо потеряло след партизан.
22
Райнох и Станислав после ухода из зубержских лесов в свою группу уже не вернулись. Узнав от Мертика о перестрелке с немецким таможенным полицейским, они не пошли обратно, предполагая, что граница после инцидента будет сильно охраняться. Они решили уйти в Одерские горы, где в Спалове у Станислава был кум, кузнец Шима. С августа 1943 по май 1944 года Райнох и Станислав прятались у него. В мае ушли в местные леса и там выкопали себе бункер. 12 августа 1944 года они застрелили немецкого лесничего, члена штурмовых отрядов, который хотел задержать их у потока при стирке рубашек (за поимку этих партизан было обещано вознаграждение в 10 тыс. рейхсмарок). В лесах начался тщательный поиск, и Райнох со Станиславом снова ушли к Мертику в надежде соединиться со своей группой. Им не удалось это, и через несколько дней они опять вернулись в спаловские леса.
В период, когда они пытались связаться со своими, в лес ушли пятеро спаловских граждан, с которыми они соединились. В течение зимы 1944—1945 годов к ним присоединились двое русских летчиков, сбитых немцами, четверо русских военнопленных и один англичанин из каменоломни Якубчевице. В этом составе группа не раз нападала на немецких солдат, которые рыли траншеи в этом районе. Ее преследовали штурмовые отряды по всем Одерским горам. Диверсионную деятельность она вела до самого конца войны. В середине апреля 1945 года Йозеф Станислав с англичанином ушли в Словакию. 20 апреля они вступили в партизанскую группу «За родину» капитана Красной Армии Гарницкого. В составе группы они пробыли до конца войны. Владимир Райнох 12 мая 1945 года вернулся с Одерских гор в Штрамберк.
Лапач и Гикел получили сообщение Яшека о временном роспуске группы и укрылись у Кета в Копршивнице. Но были кем-то выданы, и однажды зимой дом окружили гестаповцы. Партизаны в перестрелке тяжело ранили двух гестаповцев, прорвались через окружение и укрылись в одинокой риге. Но так как они убегали босые и оставляли на снегу кровавые следы, то привели преследователей к своему убежищу. В перестрелке Гикел был ранен, упал с сеновала на молот и потерял сознание. Немцы вылечили его, а затем казнили. Лапач застрелился в риге.
Так кончился второй период деятельности отряда «Штрамберкские партизаны», самый тяжелый. За это время члены отряда не провели ни одной серьезной операции против врага. Бой в доме-мастерской по производству облицовочных плит, несмотря на его успешный исход для отряда, был ему навязан. В этом бою партизаны оборонялись, и только до тех пор, пока не представилась возможность для побега.
Отсутствие опыта партизанской борьбы у молодых людей, с одной стороны, и крупные операции оккупантов, направленные в 1943 году на ликвидацию широко разветвленного подпольного движения, руководимого Коммунистической партией Чехословакии, и разрастающегося партизанского движения в Остравской области, с другой стороны, — вот главные причины того, что «Штрамберкские партизаны» во второй период своей деятельности боролись лишь за то, чтобы уцелеть, сохранить свой отряд во что бы то ни стало. И им это удалось.
После роспуска отряда Яшек и Шмаглик взяли на свое попечение раненого Галамика и Катю Лысенкову. Галамика они отвели к его дяде в Штрамберк, а сами втроем ушли в Нозе Гурки, где скрывались около трех недель в стогу сена. Здесь они вошли в контакт с Ладиславом Вышковским из Альбрехтичек, который снабжал их продовольствием. Когда у стога появился немецкий лесник, они ушли к Вышковским, у которых пробыли около месяца. Через Вышковского они установили связь с Олдржихом Томанеком из Гартова, а также с одним польским военнопленным, работавшим кузнецом в поместье в Альбрехтичках, и с женщиной по имени Франя, у которой затем продолжительное время укрывалась Катерина Лысенкова. После месячного отдыха Яшек со Шмагликом перешли к Олдржиху Томанеку, который укрывал и содержал их всю зиму.
У Томанеков Яшек проанализировал со своими новыми товарищами всю прежнюю деятельность отряда. В первую очередь он подробно разобрал причины неудач, которые отчетливо проявились и в том, что в конце года в Штрамберке гестаповцы арестовали многих помощников партизан. Решено было не вступать больше в связь с сетью прежних помощников, которые пока еще не были раскрыты гестапо, а создать в течение зимы новую, хорошо законспирированную сеть помощников. Пришлось немало потрудиться, зато в конце концов им удалось это сделать. Следует отметить, что вплоть до освобождения никто из этой новой организации помощников, руководимой Олдржихом Томанеком, не был арестован гестаповцами.
В зимние месяцы Яшек и Шмаглик построили у Томанека надежное убежище на восемь человек на случай, если в будущем опять придется покинуть горы. Убежище с хорошо замаскированным входом в него было оборудовано под сараем.
Весной 1944 года отряд снова собрался в зуберских лесах. К нему присоединился Франтишек Голиш. Партизаны построили два бункера, в которых надежно укрывались вплоть до ухода из этого района.
С приближением советских войск активность партизан возрастала. К тому времени десятки людей в Остравской области ушли в горы. Вместе с бежавшими советскими военнопленными они создавали свои партизанские отряды, которые в 1944 году вели многочисленные бои с немецкими оккупантами.
Гестапо в этот период уже не предпринимало крупных акций против партизан. Проводились карательные экспедиции с целью «прочесывания» отдельных районов. Но партизан своевременно предупредили их помощники, так что эти акции гестапо не давали никаких результатов.
Одной из крупных операций гестапо была акция, направленная против подпольщиков Зубржи, где весной 1944 года удалось создать новую организацию помощников партизанам. К участию в операции было привлечено несколько тысяч немецких солдат. Но за четыре дня до операции партизан предупредили их помощники.
Деятельность «Штрамберкских партизан» была тесно связана с Зубржи и его ближайшими окрестностями, поэтому необходимо рассказать об истории сопротивления в этом селе несколько подробнее.
Население Зубржи питало жгучую ненависть к нацистам. Сразу после оккупации Чехословакии в 1939 году в селе образовалась подпольная группа сопротивления, которая насчитывала около пятидесяти человек — представителей слоев населения. Была организована медицинская и разведывательная служба и др. Начались поиски оружия, взрывчатых веществ, перевязочного материала. Эта группа была составной частью довольно разветвленной, но плохо законспирированной военной организации сопротивления. Поэтому организация была раскрыта. Сначала арестовали командование. При арестах находили списки людей с перечислением обязанностей, которые они исполняли. Аресты пошли сверху вниз.
Первый арест в Зубржи был произведен 29 марта 1940 года. В этот день прямо на занятиях забрали учителя Людвика Мартинека — командира группы. За 1941 и 1942 годы из этой группы сопротивления было арестовано двадцать восемь человек. В то время, 11 мая 1942 года, от гестапо ускользнул Франтишек Голиш из Зубржи, который скрывался два года один в окрестных лесах, а 10 мая 1944 года присоединился к «Штрамберкским партизанам». В результате вмешательства гестапо организованная подпольная деятельность на время прекратилась. После этого зубржане уже не создавали новую, свою собственную организацию, а помогали партизанам, которые, особенно в 1944 году, все чаще появлялись в окрестных лесах.
15 октября 1944 года партизаны напали на жандармский участок. Это нападение было заранее подготовлено вместе с начальником жандармского участка старшим вахмистром Яном Рыхликом. При уходе партизаны забыли разбить телефон. Это должен был сделать сам Рыхлик, чтобы доложить о нападении как можно позже.
Рыхлик о дальнейших действиях немцев рассказывает следующее:
«Вскоре после нападения на жандармский участок и разоружения его немцы предприняли крупную операцию против партизан. В Зубржи прибыли криминальный советник Киелковски, который, как он сам утверждал, отличился при преследовании партизан в Польше, и еще несколько старших полицейских офицеров. Они приказали вызвать в участок лесничих из окрестностей, затем заявили, что намереваются предпринять широкие действия против «бандитов», и пытались внушить присутствующим, что защищают наш народ, поэтому мы должны им помогать. Лесничим приказали на другой день в 10 часов вечера явиться в жандармский участок для участия в операции в качестве проводников. Киелковски сказал, что те из присутствующих, кто не хочет участвовать в операции, пусть заявят об этом во всеуслышание, с ними «ничего не случится», они смогут спокойно уйти. Наступило гробовое молчание, каждый, по-видимому, размышлял, как поступить, чтобы все окончилось благополучно и никто из партизан не был пойман. Я наблюдал за отцом пяти детей лесником Пепиком Земаном из Старого Зубржи, на участке которого партизаны устроили себе пристанище. Мы переглянулись с ним и поняли друг друга. На следующий день, когда он снова пришел в участок по приказу немцев, он шепнул мне, что в лесу уже никого нет. Эта крупная полицейская облава была проведена силою около шестисот человек и охватывала район Зубржи — Зашова — Моржков вплоть до Радгоштя. Операция продолжалась с часу ночи до трех часов дня. Мы сделали все, что было в наших силах, чтобы гитлеровцы не нашли партизан. Был момент, когда с холма Острый мы вдруг услышали стрельбу из автоматического оружия. Тревога, охватившая нас, вскоре перешла в радость, когда мы узнали, что один немецкий полицейский застрелил в лесу своего товарища, которого он принял за партизана, потому что тот не отозвался на его зов. После обеда перед окончанием операции Киелковски пришел злой, так как не удалось поймать ни одного человека, и заявил мне, что операцию кто-то выдал. Я ответил ему с сожалением, что это возможно, и заверил его, что в следующий раз мы все «сделаем лучше».
5 ноября 1944 года для устрашения населения немцы публично казнили двух чехов, арестованных, вероятно, при попытке перейти в Словакию. Это были Вацлав Седлачек из Липника на Бечве и Вацлав Прохазка из Праги.
В указанный день в шесть часов утра в Зубржи поездом прибыл взвод жандармов, а в восемь часов приехали две полицейские машины с четырьмя гестаповцами, двумя осужденными, врачом и двумя палачами. Для казни было выбрано место у шоссе в нижней части села под липой. Приговор зачитывали прямо на месте казни. В вину осужденным ставилось то, что они, как бандиты, с оружием в руках угрожали спокойствию и порядку в империи.
После зачтения приговора Седлачек воскликнул, что он не виновен, что оружия у него вообще не было. Он рванулся изо всех сил и побежал. Пули жандармов догнали его. Его товарищ молча смотрел на все это, затем спокойно взобрался на ящик, стоящий под деревом, и дал надеть себе петлю на шею. Двое суток висел он на дереве.
20 ноября 1944 года село было окружено солдатами и отрядами полиции. Они обшарили каждый дом, подвалы, чердаки, риги, сараи, но никого из партизан так и не нашли.
Когда и эта акция прошла безрезультатно, в Зубржи были присланы тайные агенты. Они выдавали себя за партизан. Полмесяца бродили они по лесам. Затем из них остался в Зубржи только один. Он ходил по деревне, расспрашивал о партизанах и регулярно каждый день заходил в Зубржи на почту. Как-то вечером он пришел к ночному сторожу Йозефу Пеликану и попросил у него убежища, сославшись на то, что его послал Франтишек Голиш из бункера. Пеликан из осторожности отказал ему под предлогом, что у него нет места, и послал с ним свою дочку к Яну Цабу на пасеку в Зашове с просьбой укрыть его.