Чтение онлайн

– Так что же вы думаете о символах в этой картине?

Лорд Фредерик отложил нож и вилку.

– У нее имеется название?

– «Предательство ангела».

– Любопытно, – задумался лорд Фредерик и откинулся на спинку стула, чтобы лучше рассмотреть полотно. – Вначале я подумал, что это Ангел Смерти. Но отнимать человеческую жизнь – его предназначение, получается, это предположение не соотносится с темой предательства.

– А вы не допускаете, что погибший, возможно, заключил сделку с Ангелом Смерти, а тот ее нарушил?

– Интересная мысль. А может, человек и не догадывался, что это за ангел. Вероятно, он посчитал его одним из тех кротких созданий с арфами.

– Но разве в таком случае у него были бы не белые крылья и белое одеяние? – размышляла Элиссанда.

– Да, белые, – обхватил подбородок лорд Фредерик. – А может, ангел изменился? Если бы я писал эту тему, то показал бы момент превращения, когда крылья и одежды улетающего ангела наливаются чернотой.

«Если бы я писал…»

– Так вы художник, сэр?

Лорд Фредерик схватился за столовые приборы и наклонился над тарелкой, явно стесняясь обсуждать свои таланты живописца.

– Я люблю рисовать, но не думаю, что вправе причислить себя к художникам. Мои картины никогда не выставлялись.

«Он очень милый», – подумала Элиссанда. Лорд Фредерик не был отмечен божественной красотой своего брата, но обладал приятной внешностью и любезными манерами, не говоря уж о том, что, по сравнению с маркизом, казался гигантом мысли.

– Разве Шекспир не был поэтом до того, как опубликовал свое первое сочинение?

– Вы слишком добры, мисс Эджертон, – улыбнулся лорд Фредерик.

– А вы пишете портреты, картины на исторические темы или, может, библейские сюжеты?

– Я написал пару портретов. Но мне больше всего нравится изображать людей на природе, когда они забавляются на пикнике, гуляют или просто мечтают, – в тихом голосе слышалось смущение. – Примитивные жанровые сценки.

– Звучит замечательно, – искренне восхитилась Элиссанда. Почти всю свою жизнь она провела в этом доме, словно в заключении, поэтому те простые занятия, которые лорд Фредерик считал само собой разумеющимися, были для девушки венцом желаний. – Почла бы за честь увидеть когда-нибудь ваши работы.

– Что ж, – зарумянившаяся от солнца кожа собеседника стала еще краснее, – возможно, если вы когда-нибудь приедете в Лондон…

Эта трогательная робость еще больше расположила к нему Элиссанду. Внезапно ее осенило: лорд Фредерик вполне годится на роль мужа.

Он хоть и не маркиз, но сын и брат маркиза, а это ничем не хуже, учитывая влиятельность семьи и обширные связи.

К тому же, она могла рассчитывать на его понимание деликатной ситуации. Когда явится дядя, нет никаких сомнений, что лорд Вир покивает и согласится, что да, разумеется, леди Дуглас очень соскучилась по дому, а вот, кстати, и она, и не подсадить ли болезную в карету? Лорд Фредерик, как более проницательный человек, разгадает злобную сущность ее родственника и поможет Элиссанде устроить безопасное будущее тети Рейчел.

– О, я постараюсь, – ответила она. – Я очень постараюсь.

Ни одно пребывание в гостях не обходилось без того, чтобы Вир не спутал собственную комнату с чьей-то чужой. Выбор был огромен: мисс Мельбурн будет громче всех визжать, мисс Бошам громче всех хохотать, а Конрад громче всех выражать недовольство.

Само собой, он выбрал спальню хозяйки дома.

Вир уже побывал там: когда дамы после ужина перешли в гостиную, маркиз оставил джентльменов под предлогом необходимости захватить особую колумбийскую сигару и воспользовался возможностью набросать план комнат с указанием их обитателей. Но на самом деле ему требовалось хоть на минуту остаться одному. Вир простоял эту минуту в пустом коридоре, прислонившись спиной к двери своей спальни и закрыв лицо руками.

Он ничего не потерял – как можно потерять то, что на самом деле никогда не существовало? Тем не менее, он лишился всего. Маркиз не мог больше представлять свою верную спутницу прежней: мягкой, чуткой, отзывчивой. Сейчас он видел только мисс Эджертон с ее хищной красотой и фальшью, сияющей в глазах подобно тому, как солнце блестит на зубах крокодила.

Теперь Вир наконец-то понял, почему мальчишки иногда бросаются камнями в красивых девочек – от невыразимого гнева, от боли разрушенных надежд.

Он пришел бросить камень в мисс Эджертон.

Девушка сидела перед туалетным столиком в профиль к двери и медленными, рассеянными движениями расчесывала волосы. Когда она приподняла руку, короткий и широкий рукав ночной рубашки скользнул вниз, обнажив плечо и – на останавливающую сердце долю мгновения – изгиб груди.

– Мисс Эджертон, что вы делаете в моей комнате? – окликнул Вир с порога бесшумно открытой двери.

Элиссанда, подняв глаза, охнула, вскочила со стула и поспешно набросила халат, потуже завязав пояс.

– Милорд, вы ошибаетесь. Это моя комната.

– Так все говорят, – склонив голову набок, осклабился Вир. – Но вы, милейшая мисс Эджертон, еще не замужем, так что эти шуры-муры не про вас. Давайте-ка быстренько отсюда.

Девушка уставилась на маркиза, разинув рот. Что ж, по крайней мере, на ее лице не было улыбки.

Оттого, что всю оставшуюся часть вечера хозяйка дома не приближалась к нему, а играла в карты с Фредди, Уэссексом и мисс Бошам, чересчур часто улыбаясь, Вир не стал ни капельки счастливее. Глупая, нелогичная часть его души по-прежнему жаждала этих улыбок, более того, он испытывал некое чувство собственности по отношению к девушке.

Маркиз прошел в комнату и уселся в ногах кровати, очутившись лицом к лицу с картиной, висевшей на противоположной стене. На холсте размером три на четыре фута пышно цвела одна-единственная кроваво-алая роза с острыми, как лезвия, шипами. На краю изображения виднелось плечо и рука мужчины, лежащего лицом в снег, а рядом с его безжизненной рукой – длинное черное перо. Картина, несомненно, перекликалась с полотном, висевшим в столовой.

Вир стянул с себя галстук.

– Сэр! – намертво вцепилась Элиссанда в отвороты халата. – Вы не можете… Вы не должны раздеваться тут!

– Ну конечно, я не стану раздеваться догола, мисс Эджертон, пока вы здесь. Кстати, почему вы все еще здесь?

– Я ведь уже сказала вам, сэр – это моя комната.

– Ну, если вы настаиваете, – вздохнул Вир, – я вас поцелую. Но ничего большего делать не стану.

– Я не хочу, чтобы вы меня целовали!

– Вы уверены? – ухмыльнулся он.

К удивлению Вира, девушка залилась румянцем. А его неожиданно бросило в жар.

Маркиз прищурился на Элиссанду.

– Прошу вас, уйдите, – дрожащим голосом взмолилась она.