Чтение онлайн

15. Закрай. Трикс

Матушка Атинна сидела лицом к окну. Она любила наблюдать за садом, будь то время пробуждения земли, когда Первоматерь вступает в свои права, или пора закрывать год, когда Праотец собирает последний урожай и готовится к долгому и холодному периоду господства Наиты. Но мало кто знал, что больше всего она любила период сизого межсезонья Ильки, когда деревья уже теряют свой золотой наряд и лишь голые ветви точат в тумане, а воздух пахнет холодом и близкими морозами. Что-то было бесконечно трогательное в этой поре. И пусть до нее оставалось еще полгода, настоятельница видела зачатки будущего увядания даже в нежных лепестках яблоневых цветов.

Также она видела в своих случайных гостях ростки будущих, еще не случившихся, поступков и дел. Дел, возможно, великих, но добрых ли? Не только Арден и Лана сегодня чувствовали, что стоят на перепутье, видела это и настоятельница.

— Благословенна жизнь, — сказала Лана, входя в кабинет. Традиционные слова приветствия жизни сейчас прозвучали с той особой силой, что тысячи лет назад вкладывали в них жрецы Первоматери.

— Рукой ее, — ответила матушка, поворачиваясь к посетительнице. — Садись, дитя, мне нужно поговорить с тобой.

Лана присела на краешек высокого стула из потемневшего, отполированного тысячами касаний дерева. Конечно, речь пойдет о вчерашнем ритуале, вот только, что хочет сказать ей настоятельница? Отругать за самовольное вмешательство? Похвалить? А может, ритуал вообще ни при чем, и их просто хотят попросить освободить храм от своего присутствия?

— Это не был ритуал Трикса, — наконец сказала настоятельница. — Кто учил тебя равновесию Ильки?

Прямой сильный взгляд изучающе скользил по лицу Ланы, и не было никаких шансов соврать ему. Да она и не собиралась. Вот только рассказывать было особо нечего.

— Мама учила. Я не очень хорошо знаю ее историю. Она была из хорошей, даже влиятельной семьи, но оставила ее ради брака с фермером из Свалледа. Но вроде как до этого мама готовилась вступить в какое-то духовенство. Она учила меня травничеству, стихиарию, зельеварению. Рассказывала о колесе года и богах, что его вращают. О границах и тех, кто их бережет.

Матушка Атинна слушала рассказ девушки, пытаясь проникнуть вглубь, на иной уровень бытия, где нет слов, лишь смыслы и образы. Неужели эта, чего таить, глуповатая и наивная девочка может быть одной из хранительниц равновесия? Стать одной из тех, кто держит границы мира, что стали так хрупки в последние десятилетия. Но ведь вытащила она своего друга из Истинного света, да, с помощью их сил, но совершенно самостоятельно. Что ж, даже в самом невзрачном семечке может таиться великое дерево, не ей судить о помыслах богов.

— Слышала ли ты когда-нибудь о Сестрах Ильки?

— Да, матушка. Моя семья как-то была связана с ними, но в каком поколении и насколько сильно, я не знаю.

О книге с тайными знаниями и рецептами, что хранилась у матери, Лана решила не говорить. Это был не ее секрет, да и не известно, какие неприятности обладание им может принести. Матушку, в свою очередь, тоже обуревали сомнения: как стоит поступить, чтобы не нарушить и без того шаткое равновесие, на котором держалось мирная жизнь Иргуина.

— Я сомневаюсь, как поступить, — наконец сказала она, — ты стоишь на распутье, и шаг в любую из сторон изменит твою жизнь. Но готова ли я взять на себя ответственность за то, чтобы направить тебя? И не будет ли от этого хуже?

— Я и сама не знаю, куда мне идти, матушка, — призналась девушка, — и Арден тоже. Весь мир будто замер и балансирует на кончике иголки.

— Да, ты определенно чувствуешь равновесие, — кивнула настоятельница. — Я приму решение к обеденной службе, если у богов есть желание повлиять на него, что ж у них будет на это время.

Лана вернулась к Ардену еще более растерянной, чем раньше. Если даже сама настоятельница не знает, как им дальше быть, то что говорить о ней? Обычно говорят «делай выбор сердцем», а как его сделать, если часть сердца смотрит в одну сторону, а часть в другую?

— Что такая хмурая? Только не говори, что пресветлая настоятельница уговорила тебя встать на духовный путь и остаться при храме.

Арден уже проснулся, освежился и собрался. При желании он мог покинуть храм хоть сейчас, да и, честно сказать, такое желание у него было. Пусть Первоматерь принимает всех, но неуютно ему тут было, неспокойно. Уж лучше снять флигель с балконом, выходящим на Колти, заказать чечевичного супа с зелеными лепешками и перцового отвара коф, да отдохнуть, наконец, по-настоящему.

— Ты не поверишь, но, кажется, как раз что-то вроде этого она мне и предложила, — улыбнулась в ответ Лана, устраиваясь на теплый, нагретый солнцем подоконник. — Только, как я поняла, в Сестрах Ильки.

— Разве их не разогнали?

— Выходит, что нет. Настоятельница попросила дождаться обеда и выслушать ее.

— Ну раз так, то дождемся. Будем надеяться, что нас хотя бы покормят. У меня уже живот к спине прилип, а припасы все закончились.

Как у Ланы потеплело от этих слов. Больше всего она боялась услышать в ответ: «ну ты жди, а я пошел». Нет, нужно все-таки поговорить напрямую. Хуже нет, чем додумывать да придумывать.

— Кроме того, мы с тобой забыли об одном важном обстоятельстве, — продолжил Арден, развалившись на застеленной кровати. — Где искать птиц? Бестард их не брал.

— Может, он тебе соврал?

— Сам Свет истины, да еще и в своем измерении? Нет. Я уверен, что там в принципе невозможна ложь. Правда — что-то вроде одного из свойств этого места.

— Но тогда мы отброшены к началу. Даже хуже, у нас вообще нет зацепок!

— Лан, давай отталкиваться от того, что боги знают, что они делают. Раз Наита поручила это нам, у нее были основания думать, что мы справимся. Какие еще есть зацепки?

— Самия? Расспросим ее получше?

— Другого выхода я все равно не вижу. А заодно найдем что поесть, совершать подвиги натощак вредно для здоровья.

Но далеко уйти им не удалось. Едва хлопнула, закрываясь, дверь за спиной Ланы, как навстречу им вышла молоденькая служка. Она опускала глаза и поглядывала украдкой на гостей, но больше на Ардена. Это будило в Лане какую-то дурацкую смесь из гордости и ревности, так что хотелось сделать какую-нибудь глупость, например, демонстративно взять наемника под руку или назвать «дорогой». Неужели подобное поведение — что-то вроде обязательной части отношений? Она всегда смотрела на подобных девиц, что пытаются ставить на парня клеймо собственности, как на дур, и вот на тебе. Оказывается, можно и не быть дурой, но вести себя по-дурацки. Ну а что она так заглядывается? Служка тем более, пусть больше о Первоматери думает и благой жизни в этом мире, и последующих.

— Вам сюда, — прошептала сопровождающая, открыв дверь в просторную столовую.

За длинным столом сидело человек двадцать-тридцать, в основном жрицы и служки, но также и работники храма. Если служители Бестарда были вынуждены обходиться только своими силами, то в других храмах с не такими жесткими правилами приглашали работников со стороны. Они помогали на огороде, занимались ремонтом, заготовкой дров и прочими делами, на которые у духовенства не было сил или времени.

Гостям выделили почетное место слева от настоятельницы. Матушка Атинна сдержано кивнула им сказав: