Чтение онлайн

Я с неожиданной для себя уверенностью ответил «есть».

Словно кто-то за меня произнес.

Алексей отнесся к новому сообщению скептически:

— Тут одно другому не мешает, а, наоборот, помогает. Как раз хорошее прикрытие было у человека с этими объявлениями, даже не исключено, толкнуло к преступному замыслу — очень удобно потом сослаться на такую историю. — Он вдруг застыл от какого-то внутреннего удивления… — Слу-шай!

— Я весь.

— А если всего одно слово заменить? Вместо «знакомый» поставить «приятель»?

— Прости, не врубился.

— Я про визажиста. И если вообще это одна компания — Алла, Георгий и визажист?

— А какая здесь каждому из них выгода?

— Деньги. Этим двоим — деньги. А ей свобода и капиталы мужа. Вот некоторой их частью она и могла пожертвовать. Сколько ей лет — сорок пять? Вспоминаем народную мудрость: «Баба ягодка опять». А какая она из себя — мы видели. И очень я сомневаюсь, что она жила тихой семейной жизнью. К тому же, супруг — выпивоха, и блокировал ее мечту жить заграницей.

Красивая выходила картинка… и, на первый взгляд, вполне вероятная.

Но только на первый.

— Знаешь, старик, какая у меня возникла аналогия?

— Какая?

— Может быть, не самая подходящая, но вроде того, что у футбольной команды лишний вдруг игрок оказался, и прямо в нужный момент перед воротами.

— Что-то я не рублю твою аналогию.

— Предположение, что Алла и Георгий пошли на убийство, — уже очень крутое. А тут еще на это страшное дело соглашается третий, причем вполне преуспевающий человек. Как-то он здесь не клеится.

— Ха, а зачем раскрывать ему все намерения? Просто могли сказать — хотят увести кое-что у богатого мужа, а ему за это вещь Фаберже, или деньги, или и то и другое. А про смерть визажист мог вообще не узнать. Или, допустим, узнал, догадался — в чем он участвовал, ну и что, сиди теперь и молчи.

Предположение без фактов — что с ним делать?

И не клеится здесь визажист, чисто психологически не клеится.

Нет.

Плохо еще, что Лешка оборвал зародившуюся у меня цепочку, пошедшую совсем в другом направлении.

А она стала формироваться методом исключения… восстанавливать надо теперь.

И «клей»… вот опять побежала цепочка.

Клей на кнопках, паста от шариковой ручки — да-да-да, есть цепочка.

Алексей укрепляет свою гипотезу рассуждением об упадке нравов, о легкости, с которой люди сейчас идут на убийство… мне фигня эта совсем не нужна…

Не надо спрашивать у него телефон — он записан и у меня, хотя надежда, что человек в половине одиннадцатого еще дома, не очень большая.

А главное, я уверен почти, что знаю звено финальное, которое — «клей».

Но только — обязательно нужно заполнить в цепи промежуток.

— Леш, звякни визажисту, пусть опишет ту самую девицу.

— Если она реально была.

— Ну всё равно, послушаем что скажет.

Сейчас вводить Алексея в курс дела — только себе мешать.

И пока он разговаривает, я придумываю правильный ход.

Леша, коротко очень переговорив, положил трубку.

— Ну что он?

— Яркая девица с кавказской примесью, волосы пышные твердые — интересные для работы, лет двадцати с небольшим, что-нибудь.

— Н-да. Знаешь, знобит меня слегка и носоглотка раздражена. Схожу в аптеку.

— А в наш медпункт?

— Лучше импортный аспирин куплю, растворимый. А ты пока свяжись с экспертами — что там у них с анализом на метил, когда результаты будут?

И отваливаю в кабинет Михалыча делать нужные звонки.

Возвращаюсь минут через сорок.

Лешка с возмущением сообщает, что гады-эксперты еще не приступали — у них, видите ли, не закончена более важная работа.

Еще ему пришла одна идейка, вслед той основной…

— Подожди, у меня тоже, пока гулял, кое-что образовалось, а по дороге зашел в кабинет Михалыча и три интересных звонка сделал.

— Кому?

— Сперва про другое. Когда я на отпечатки через монокуляр смотрел, они видны просто отлично, рельефно даже видны. И это благодаря клейкому слою. Твое предположение — клей от испачканного пальца — не годится, так как слой есть на всех кнопках, то есть и на тех, которые палец не нажимал.

— Нанесли для определения кнопок шифра?

— Молодец, в корень зришь.

— Блин… но тогда моя гипотеза отъезжает. Ну, а дальше?

— Дальше: кто мог заблаговременно нанести клейкий слой — тонкий, и нанести его аккуратно, чтобы почти не чувствовался? Только двое, Алла и сын, согласен?

— Дима, магнитофон!

— Я и позвонил их приятелю с телевидения. Во-первых, взял у него телефоны того третьего, помнишь?

— Который главный, кто мог помочь?

— Да. Но еще спросил: как к нему обратился звонивший — он же только обратился и передал девушке трубку. Человек вспомнил, тот начал словами «Привет старик…», потом — что есть проблема, про нее подруга лучше расскажет.

— Ну, дальше!

— Достал по рабочему телефону этого третьего-главного.

— Не звонили они ему, да?

— В тот вечер и не могли дозвониться — он был в гостях. Но не позвонили в следующие дни — вот что главное! То есть у них, чтобы отметиться, было два или больше вариантов звонков с одним и тем же магнитофонным началом.

Лешка произнес непубличное и сокрушенно добавил:

— А я, идиот, с этой своей гипотезой!

— Не переживай, ты ей меня подтолкнул.

— Как?

— Не клеился к этой истории визажист, «клеиться», «клей» — ну и побежала у меня вся цепочка. Странная штука — мозг. Я в следующей жизни в психологи пойду.

— Эх, а я… как Остап Бендер, в управдомы…

Собрался снова утешить, но Лешка продумал дальше:

— Дим, кнопки… цифры он знал, но комбинаций-то из них до хрена!

— А вот и не до хрена. Хотя мыслишь ты опять совершенно правильно — и преступник должен был заранее так подумать.

— Ну и?

— И позвонил я своему однокласснику, который в аспирантуре сейчас в МГУ на мехмате. Всего этих комбинаций, Лёша, сто двадцать четыре. Даже если набирать пять комбинаций в минуту, управиться можно за полчаса. Но если отбросить комбинации, где какая-то цифра повторяется два или более раз, таких комбинаций всего двадцать четыре.