Чтение онлайн

– «Да брось, тут что-то не так. Каждый, сидя на твоём месте, успевает рассказать мне всю жизнь, пока мы доезжаем до места. Со всеми деталями». Я насчитываю минуты, как грозы перед дождём, и, нащупав пачку сигарет и зажигалку, спрашиваю: – «Тут курить можно?»

– «Конечно, может, это тебя разговорит», – снова улыбается водитель. Я закуриваю, и дым, как предательская змея, извиваясь, медленно спускается на пол автомобиля, окутывая нас белой пеленой. Странное ощущение, почти магическое.

Но вдруг машина останавливается – не там, где мне нужно.

– «Выходи, дружище», – произносит водитель спокойным тоном.

– «Но мы не доехали…» – протягиваю, недоумевая, что происходит. Водитель поворачивается к мне, и его глаза, скрытые за очками, кажутся полными мудрости: – «По этому пути везут туда, откуда не возвращаются, и твоё время пока не пришло».

Я выхожу из такси, чувствуя, как ненадолго теряю контакт с реальностью, а затем спрашиваю: – «Сколько с меня?»

Водитель глядит на меня с безразличием: – «С мёртвого – две монеты, с живого денег не беру». Его слова толкают меня в смятение, и, пока я наблюдаю за тем, как седан трогается, словно лодка по глади реки, он вскоре исчезает вдали, оставив меня в растерянности.

Внезапно я просыпаюсь, и моё тело ломит от боли, как будто я вышел на бой, которого не знал.

– Послушай, Тим, – вдруг говорит голос из далека, его интонация наполнена печалью, – я не хочу тебя расстраивать, но то, что люди называют любовью, – это просто химическая реакция, принуждающая животных размножаться. Поначалу это сильное чувство, но потом оно медленно ослабевает, оставляя тебя в неудавшемся браке без единой копейки в кармане. Так было у меня, так будет и у твоих родителей.

Словно призыв к свершению, он продолжает: – Разорви порочный круг, будь выше этого, займись наукой.

Обрывок

Жить – значит рисковать всем. В противном случае ты всего лишь вялая кучка беспорядочно собранных молекул, плывущих по течению бескрайних просторов Вселенной. Жизнь, как сложная картина, требует смелости, чтобы пробовать новые цвета и линии. Иногда наука становится больше искусством, чем точной дисциплиной, но многие это не понимают, замирая перед строгими формулами и графиками.

– Что, если вирус мутировал и стал более вирулентным, и им можно заразиться так же легко, как простудой? – встревоженно произнесла она, всматриваясь в свои заметки, как будто там скрывался ответ на все вопросы.

– Вы наркоман? – резко спросил собеседник, задаваясь вопросом, откуда взялось это опасное предположение.

– Нет, я аллергик, но… – её голос задрожал, словно она сама не знала, куда дальше направится её мысль.

– Мама всегда говорила: «Когда-нибудь ты найдёшь своё призвание». Вряд ли она имела в виду уничтожение бродяг… – он усмехнулся, пытаясь разрядить напряжение.

– Как ты ничего не боишься? – спросила она, смотря на него широко раскрытыми глазами.

– Кто тебе сказал? – его улыбка исчезла, и на её месте возникло лёгкое беспокойство.

– А чего ты боишься? – она на мгновение задумалась, собираясь с мыслями.

– Например… Например, скорпионов. Э-э… Одиночества. Боюсь остаться одна, – её ответ прозвучал с неожиданной искренностью, будто она открывала ему свою душу.

– Ну а ты? – интересовалась она с легкой усмешкой.

– Всех этих тварей, – он пожал плечами, словно смиряясь с ужасающей мыслью. – А что, если внутри них люди? Пленники в теле, которое перестало их слушаться? Вдруг так будет со мной?

– С тобой так не будет, – уверенно ответила она, словно предостерегала о трудной дороге.

– Почему ты так уверена? – в его голосе мелькнуло сомнение.

– Скорее ад замёрзнет, чем номад умрет, – она бросила уверенный взгляд под светильник, отражая страсть жизни.

– Какой-то я у вас очень сильно великий, – он попытался подшутить, но был не уверен в себе.

– Да не то чтобы, но все в ахуе, – её голос звук стал теплее, тогда как нервозность прошла.

– И ты? – он спросил с вызовом, не ожидая, что услышит ответ.

– И я, – её кивок был полон понимания.

– Да брось! – усмехнулся он, не в силах скрыть замешательство.

– Да я бы сама, овладел тобой на этом грязном полу, – сказала она, её слова пронзили воздух, создавая резкое напряжение между ними.

– Фу, какая мерзость… – он пригладил волосы, не в силах сдержать смех и недоумение.

– Святой номад, – пробормотала она с ироничной усмешкой.

– Отнюдь! – ответил он.

– Так как? – она склонила голову, ожидая его ответа.

– Поверь, – он произнёс это с интонацией уверенности, но в его глазах проскользнуло смятение.

Ему до сих пор казалось, что где-то в мире есть рампа раздачи счастливой жизни, только его штуцер кривой и неправильно закручен; попасть к этой рампе ему никак не удаётся. Возможно, вы скажете, что не всё ещё потеряно, но…

Обрывок

Чёрный ловко разделывал курицу, его крепкая рука сжимала здоровенный тисак, как будто это был скальпель хирурга. Каждое движение было плавным и уверенным; внутренности птицы аккуратно отделялись от мяса, падая в отдельную миску, будто это было искусство, обрамляющее простую, но необходимую практику. Мы сидели толпой, грязные и уставшие путешественники, единственной целью которых было выжить в этом безбожном мире, где надежда порой казалась неуместной.

Чёрный был погружен в своё ремесло, его внимание сосредоточено на процессе, тогда как мы беззаветно болтали о всем и ни о чем. Он скоро разжег огонь, и над языками пламени начали появляться аппетитные куски жареного мяса, заполнив воздух intoxicating запахом.

Неожиданно одна из куриц, притороченных за лапы верёвкой к колышку, каким-то чудом освободилась и рванула прочь. Реакция Чёрного была мгновенной. Он схватил нож и метнул его с точностью метателя в цель. Птица рухнула на землю, словно исполняя предначертанный сценарий.

– Так всегда с жизнью, – произнёс он, провожая испуганный взглядом убегающую курицу, – если убегаешь, то тебя убивают, если остаёшься – тоже. Так было всегда.

– Легенда о «номаде» слышна во всех местах, где бы я ни был, – сказал я, глядя на него, когда он подошёл ко мне и протянул кусок свежезажаренного мяса на картоне.

– Это всего лишь легенда, – ответил я, размышляя о своих словах и их истинности.

– Знаешь, в легендах порой скрыта истина. – Чёрный пробудил во мне любопытство. – Это как игра теней, а в тенях всегда находится что-то более мудрое.