Чтение онлайн

– Галина Петровна, он когда вернется, я ему еще позвоню.

– Сомневаюсь в этой необходимости. Вы мне никогда не нравились, но этого я от вас не ожидала!

– Я из другого города.

– А. (Испуганно). Из какого?

– Из Нового Амстердама,- ответил Номер Один.

– (Пауза). А. Ну позвоните, хорошо. (Подозрительно). Как вы оказались там? Новый Амстердам это где? Анюта ничего мне не сказала!

– Но сюда ведь быстрее чем из Энтска - три часа. Из Энтска Юра сколько добирался?

– Юра сказал, что прилетел одна нога здесь другая тоже здесь. Предтавляете? (Она тоже, оказывается, говорила "предтавляете", как та училка. Какая училка? Математики вроде бы. Но у нас был Илья Васильевич!).

Она бурно продолжала:

– В ответ смеялся. Ни документов, ни багажа! Ни билетов, что просто безобразие! Посеял! Интересно, как он будет отчитываться за командировку? Туда сто долларов с лишним билет! И оттуда сколько-то! Предтавляете? Рук не моет! В ванную идти ни в какую, пачкать такую вещь, говорит. Из унитаза, я обнаружила, напился! У меня унитаз чистый, унитаз, как говорится, это лицо хозяйки, но он вышел, с лица с него течет! Рукой, видно, как-то зачерпывал, хулиганство, не головой же погружался! Голова не пролезет туда, в отверстие! Что ты там делал, Юра, ты одичал, говорю. Кошка из этого пила, но не ты! Я понимаю, тайга, но опять-таки, не до этой степени!

– Галина Петровна, все это временно, в течение суток пройдет. Они теряют индивидуальность самое большее через тридцать шесть часов.

– А! А! Что? Кто?

– Я вам позвоню минут через сорок.

– Погодите! А вы знаете (торжественно), я вам еще не сообщила, что Юра начал убирать весь двор, я в окно слежу. Ходит с мусором все прижав к груди, грязные пакеты! Я только его переодела! Вытерла! Воротник умудрился намочить! Обшлага! Что вы с ним устроили мне расхлебывать!

Она опять заплакала.

– Вы его в окно позовите аккуратно, крикните "Уол!" Так, нараспев: "Уол-уол!"

– Уол? Вы что, в своем разуме? Как я буду на весь двор орать это "уол" и еще нараспев! Что люди подумают! Там наш актив гуляет с внуками! Головка актива тем более! Марья Алексевна!

– Какая головка?

– Ой. (Пауза, кокетливо). Это мы когда еще в походы ходили с Белорусского, бывало, отстанем и говорим: мы головка хвоста. Мы - головка хвоста.

– Ничего, крикните так. Он поймет.

Через полчаса, побродив по аэропорту и основательно подкрепившись в кафе, Номер Один перезвонил Юре на квартиру.

– Але, Юра пришел?

– Хосподи,- в нос ответила Галина Петровна.- Он тут.

Она уже не плакала.

– Он Иисус?- вдруг спросила она.- Как это у вас называется? Мессия? Он по воздуху пришел? Или у меня психоз начался от такого счастья? Неврастения?

– Психоз, но это пройдет. Это игра.

– О неттт! Этто не игра!- на том конце провода горько засмеялись.- Он весь в этом... в собачьем... гуано! В каке!!! И не умеет умыться!

– На самом деле у него два высших образования, он знает языки и он объездил весь мир.

– У кого языки? Какие? Вы что? С немецким у него всегда было плохо я над ним стояла! Английский едва со словарем! Это я у нас в семье поверьте единственная могу вам признаться не скрывая кто в оригинале...

– Дайте мне Юру.

– Кто знает и читает Диккенса в оригинале...

– Минутку, я не знал, как здорово, я понял, дайте Юру.

Ее прервали на самом интересном месте. Разочарованно усмехнулась. Затем в трубке долго раздавалось шуршанье, Галина Петровна бормотала:

– Не тем концом берешь! Это не надо в рот! Это шнур телефонный! Это к уху! Сюда говори! Вынь провод... Обслюнявил. Ну вот что за человек! Дай, говорю! Скорей, он из Новой этой... Гренландии! Деньги бегут!

Наконец голос произнес:

– Это кто?

– Никулай,- сказал Номер Один.- Ты чего концерты закатываешь? Старушек пугаешь?

– Бызы.

– Не ругайся, извини. Давай обратно домой. Я камень привезу, сейчас сажусь на самолет.

– Кассету, однако, никому не показывал?- сказал знакомый до противного Юрин циничный тенор. Звучало как анекдот про чукчу.

– Откуда ты знаешь... (Пауза, нет ответа). Да она осталась там в развилке на пихте, у острога... Ну где все происходило.

– Напрасно, бызы. Я думал, бызы, твоя взяла кассету.

Бызы, самое большое энтттское проклятие.

– Что же делать, меня же схватили. Думал спрятать, сохранить.

– Моя найдет. Это важно. Телевидение, однако. Общественное мнение. Паблик рилейшнз. Ти ви. (Длинная английская фраза. Юра по-английски почти не умел). Раньше главный театр были войны, теперь теракты в кадре на телевидении. Без телевидения терроризм не существует. Основная задача! (Пауза). Показать всем казнь, как с нами обращаются. С народом энтти. Телевидение главная террористическая армия мира, ее сенсация это как атомный взрыв. Я нарочно сделал так. Варвару так и далее. Отдал мать. Он отдал на распятие сына, а я ее. Так не доставайся же ты никому.

– Варвара, ты?!

– Сняли кожа как с зайца. Боль, боль. Ди с чеб де сравдибая боль.сказал Юра в нос как бы плача.- У тебя распятие, у меня содрали кожу. Помнишь наш разговор, шибко глупый ваш бог.

– Никулай?!

– Без кожи, как без кожи жить.

Пошла как бы минута молчания. Затем Юра своим отвратительным хамским голосом продолжал:

– Телеэкран создает новые страны. Телеэкран ведет информационные войны и диктует на чьей стороне будет правда, за кого болеть. За бедные народы. Герои телеэкрана террористы. Журналисты - реклама террора. Телевидение сохранит энтти. Казнь матери потрясет мир. Я найду кассету.

– Хорошо, привези мне. Мы все сделаем. У меня есть знакомый на втором канале. Он за это ухватится.

– А. Нет. Нужен бибиси и сиэнэн. (Далее Юра некоторое время говорил на неизвестном языке).

– Ты скоро там будешь? На Юзени?

– Да. Одна нога здесь.

– Никулай! А как связаться с Никифором?

– Ну. Это я.

– Так я и думал. Стой пока, Никифор!- сказал Номер Один.- Как будешь там дома, приди в себя, понятно? Вернись в энтти! Метемпсихоз делай. Уходи из Юры срочно, поняла? Юру посылай сюда, а то он уже не вернется. Я знаю! Двадцать четыре часа плюс-минус десять часов, и человек уже не вернется в себя, все! Это такой результат твоей игры!

– Третий глаз зачем брала? Бызы.

– Это не я брал, это не я. Клянусь моим сыном!

– Каким твоим сыном?- вдруг спросил с подлой интонацией Юра.

У Номера Один сильно забилось сердце, но он пропустил эту каверзу мимо ушей.

– Я же не знал, что это такое, думал просто аметист! Но это не я его взял! Никулай?

– Зачем третий глаз брала, однако?

– Ты меня понял? Я не брал, ты что.

– Он у тебя.

– Но это не я! Поверь мне! Поверь, Никулай! Ну чем поклясться? Никифор! Опять-таки, сыном клянусь!