Чтение онлайн

– Буду я вас ещё запоминать, – фыркнули в ответ брезгливо. Рискуя остаться косоглазой навек, я поглядела в приоткрытую дверь, не поворачивая головы. Там маячил какой-то хорьковатый мужичок в сером костюме «до свиданья, молодость». Архи типичный функционер, в общем.

– Естессно, не будете, у вас же на нас всех мозгов просто не хватит, – ещё тише и ещё более строптиво пробубнила девчонка, и повела меня прочь. Ощущая лопатками буравящий взгляд хорька, я перехватила ручку ведра, и в знак благодарности коснулась тонких пальцев девчонки.

– Недалеко осталось, потерпи, – по-своему поняла она и махнула головой, откидывая с глаз длинную прядь. – Ты же Мария?

– Да, – тихо ответила я, стараясь не выдать голосом своего изумления.

– А я – Сен. Представляешь, я тебя сразу узнала. Ты же из второго подъезда, ты соседка Шэгги? Он про тебя говорил, что ты очень красивая и любишь розы, – девчонка указала на мою серёжку в виде рубинового цветка. Я молча кивнула, стараясь не раскрыть рта и не задать какой-нибудь вопрос не по теме. Сен меж тем продолжала увлечённо трещать:

– Мы ж с Шэгги в одну школу ходили до войны и он мне страшно нравился! Мария, а про меня он сейчас помнит? Вспоминает? А у него девчонки нет сейчас? Это хорошо, что ты сюда заблудилась, то есть для тебя, конечно, нехорошо, но я тебя отсюда выведу, не бойся. А можно, я свой телефон тебе дам, и тогда Шэгги сможет мне позвонить, по телефону. Ещё можно, пока оттепель не наступила, и нас опять на станцию в Кирпичном не переключили, Мария, да же?

Сен замолчала, и уставилась на меня умоляющими серыми глазами.

– Хорошо, – согласилась я со вздохом, в принципе весьма смутно представляя, что значило всё вышесказанное, и за кого меня тут принимают. Не за директора онкологички Антинеля Марио Оркилью, и ладно, остальное цветочки – выкручусь…

Я проснулась в полной темноте, и долго не могла сообразить, где я и с какого бока у меня верх и низ. Холодно, волосы ерошит сквозняк с запахом мокрых кирпичей.

– Ещё рано, Мария, спите, – щёлкнул выключатель, и круглое бра осветило комнату и бледное личико Сен, по-арабски сидевшей на полу. – Ещё семи даже нет. Просто в феврале всегда рано темнеет. Не успело рассвести, как уже сумерки.

– А во сколько нам можно будет идти? – я тоже села на узкой тахте, подобрав под себя босые ноги, чтобы согрелись. Сен, когда мы пришли в её маленькую комнатку на шестом этаже, довольно умело перебинтовала мне руку, а запас таблеток у меня был с собой. Ещё бы скушать чего-нибудь, и жизнь вообще розами расцветёт. От своего завтрака в виде стаканчика кофе я была далека, как Баркли от райских кущ.

– После восьми можно уже нормально выйти, – Сен вкусно зевнула, встряхнув лохматой головой.

– Слушай, я пойду в столовую, может, получится тебе чего-нибудь стащить. Ты же наверняка голодная? (я энергично покивала). А ты пока ещё поспи немного.

Она ушла, заперев дверь на ключ и моментом вызвав у меня приступ клаустрофобии. Отгоняя от себя призраки прошлого, я подлетела к окну, отдёрнув пожелтевший тюль, и распахнула створки.

В комнатушку ворвался сырой февральский ветер, в котором перемешались запахи жестяных крыш с тающим снегом, низких серых туч, какого-то мусора, валявшегося прямо под окнами, дыма заводских труб и псины. Но для меня это было запахом свободы.

Я глубоко вдохнула,… и едва не вывалилась в окно, когда моего бедра что-то коснулось!! После минуты суматошного ощупывания задницы, я вытащила из кармана джинсов мобильный телефон, и ещё два раза по столько же тупо его порассматривала. Мигавший в углу экрана конвертик уведомлял меня о том, что белобрысой и ныне покойной девахе кто-то прислал sms. Хорошо, что ей никто не позвонил, а то меня точно взяла б кондрашка!

Пнув ногой вякнувшую «Нельзя читать чужие письма!» совесть, я открыла сообщение…

Если бы в этот момент кто-нибудь добрый сфотографировал меня, а потом показал снимок коллегам, никто не узнал бы доктора онкологии и самую желанную женщину Антинеля в этом существе с отвисшей челюстью и взглядом деревянной лошадки-качалки. Хотя посмотрела бы я на выражение вашей морды лица при получении подобной sms! Послание было следующее:

«Вот комендант, сермяжный хам, тук-тук, стучится в двери к нам.

Мария, крепче жми кулак – пускай трепещет подлый враг!

Бедняжке Катценкэзе Сильве помочь никто, увы, не в силе.

Пусть пулями сражён Седар – его спасёт чудесный дар.

А Поль, бесстрашный, словно бог, найдёт свой путь в клубке дорог.

Что было прахом – стало светом, и призваны вы все к ответу!».

Подписано это нереальное стихотворчество было ещё более нереально: Норд.

Таращась в заоконную темень, я вяло размышляла о том, что стрессы сокращают жизнь, и что вся эта бессмыслица на самом деле – часть безукоризненно логичного целого. Пока холодный ветер задумчиво перебирал пряди моих волос, я всматривалась в чужой, незнакомый мир, пытаясь понять, что привело меня сюда. В шорохе штор чудилось что-то потустороннее, ранка на пальце надоедливо ныла, несмотря на принятые таблетки.

Вдох, выдох. Ветер в венах. Закрываю глаза, доверяясь живущей во мне темноте, – так, как меня учил он. Норд. Мой любимый. Стук двух сердец. Выцветшие фотоальбомы пыльной памяти, вынутые сейчас с чердака. Обрывки бинтов, грибница слухов и сплетен. Кровеносная сеть дорог, линии судьбы на ладонях меркаторских карт. Ты видишь, Мария?..

Лица касается прохладное, шёлковое – штора? его рука?..

Две точки на карте, подписи чёрной тушью. Антинель. Никель. Найди кратчайший путь из одной точки в другую, Мария. Сделай первый шаг. Ты знаешь, какой. Помнишь – я говорил?..

– Помню, Норд, – прошептала я, стиснув в руке чужой телефон. – Я всё помню.

К тому времени, как в замке заскрежетал ключ, возвещая о возвращении Сен, я уже взвесила всё в уме, приняла решение о том, как буду действовать, успокоилась и даже пришла в хорошее настроение. Сен, в отличие от меня, была угрюма и чем-то явно расстроена. Она молча достала из-под безразмерной застиранной кофты пластиковый пакет от молока, в который были вперемешку напиханы салат, картошка и котлеты, вывалила эту тюрю в тарелку и без единого слова протянула мне.