Чтение онлайн

– Ну... – Бонита в задумчивости поскрёб свои роскошные кудри. – Мне кажется, Элли, ты должна действительно найти применение своему таланту, своему дару. Это и будет цель. Тогда не упадёшь... Кстати, а ты что, не умеешь шить?

– Не-а, – Элен неожиданно смутилась, пряча озябшие руки в муфточке и порозовев. – Я с детства боюсь иголок, честно говоря. И в шприцах у злых людей в белых халатах, и тех, которыми шьют.

– Придётся тебе преодолеть свою фобию, – Поль дружески потёрся об Элен боком, подбадривая.

– Раз ведьма сказала...

– Ладно, – Ливали встряхнула русыми волосами, закрученными в две бараночки над ушами, – я постараюсь. А сейчас пошли к воротам, уже пять часов, нас ждут...

Они двинулись по аллейке. Бонита, не выпуская Элен, ухитрился-таки залепить Стеценке и второй глаз; Ливали мстительно хихикнула.

На проходных их действительно уже ждал высокий сухопарый мужчина, отрекомендовавшийся, как Отто Дитрих – он устроил для Элен и Поля экскурсию по принадлежащей ему территории.

Бонита сладострастно ахал, озирая трансформаторную подстанцию, полигон с магнитными шахтами, систему подачи реагентов из хранилища и мощный испытательный стенд с вакуумной камерой. А Элен в это время испытывала чувство куда более сдержанное, молчаливое, но при этом упоительное до щекотки. Она знала, что это всё, с виду сложное, пугающее и непонятное – всё это будет подчиняться её воле, её узам. По коже Элен волнами проходил озноб, на светлых волосах потрескивали искры, мех муфточки и шубки стоял дыбом и чуть подрагивал – Ливали, бродя по промзоне, привязывала свои узы к местным коммуникациям.

Она сейчас походила на обнаружившего бесхозную паутину косиножку, торопливо плетущего нити своего узора, пока не появились другие претенденты на ничейное сокровище.

Решив опробовать, как легли на новой территории сети уз, Ливали молча окликнула Бониту – и тот моментально обернулся, оторвавшись от ощупывания ламинарного шкафа и вопросительно вскинув брови домиком. Значит, ощутил её зов... значит, всё работает... Элен улыбнулась, коснувшись сиянием его щеки с мелкими веснушками, бережно погладила, будто кончиками пальцев. В ответ ей прилетел такой заряд энергии, что запела каждая клеточка тела – это было сравнимо с крепким, нетерпеливым поцелуем в губы. Элен блаженно вздохнула и прислонилась к стене, полуприкрыв серо-голубые глаза, сиявшие сейчас ярче тысячеваттных ламп под потолком цеха. Похоже, для использования уз им двоим не понадобятся даже медь и заряженный никель – между Элен и Полем, как между разноимёнными зарядами, возникало из ниоткуда сильнейшее напряжение, способное разогнать средних размеров коллайдер...

Поль же в эти минуты вообще выпал из реальности, отключившись от что-то рассказывавшего Дитриха, и с головой окунулся в мир доселе неведомых ощущений, в мир уз Некоузья. Позже Бонита сравнил это чувство с купанием в ледяном, кипящем подобно жидкому азоту шампанском – когда ты полностью перестаёшь ощущать тело, и твоё сознание превращается в само течение этого искристого потока. Ты здесь и ты повсюду. Ты – это ты, но ты и тот вечный поток, в котором есть всё, соединённое сетью уз. Ты свет, и ты энергия...

– Поль, – ласковым распевом позвал его откуда-то издалека девичий голос, и Бонита, откликаясь на этот зов, вновь собрал себя в своё невысокое субтильное тело с копной каштановых кудрей. Моргнул, фокусируясь в реальности, потом ободряюще подмигнул слегка встревоженной Элен и резко оборвал рекламное токование Отто:

– Достаточно. Мы берём полигон. Сколько вы за него просите в месяц?

Отто Дитрих замолчал и скрестил руки на груди. Под его немигающим взглядом Элен и Поль почувствовали себя несколько неуютно и поспешили взяться за руки, прижавшись плечами, сейчас ужасно похожие на Кая и Герду. Владелец промзоны обвёл взглядом цех, залитый светом галогеновых ламп; потом опять уставился на визитёров, не мигая. Ещё через пару проведённых в напряжённом молчании минут Дитрих таки заговорил.

– Я не возьму с вас двоих ни гроша, – севшим голосом скрипнул он, не сводя взгляда с Поля и Элен, – я разрешу вам делать тут, что угодно, хоть ртуть разгонять, но только при условии, что вы меня научите делать так же.

– Как же? – тупо переспросил Бонита, слегка не въезжая в тему. Элен за его плечом еле слышно хихикнула с торжеством в голосе.

– Вот так, – отозвался Отто, повернулся и указал на расположенную близ входа в цех стеклянную магнитную шахту, в которой ожидала обработки порция никеля. На полностью отключенную от подстанции магнитную шахту с лежащими вокруг неё и свёрнутыми в кольца шлангами энергетической подпитки. На ярко светящуюся в декабрьских сумерках работающую шахту, датчики которой показывали максимальное напряжение магнитного поля...

– Ну, – чуть помолчав, отозвалась Элен и улыбнулась так, что на щеках появились милые ямочки,

– Было бы некрасиво с нашей стороны отвечать вам «нет»... Мы согласны.

*

...Они даже не дошли до троллейбусной остановки – раздираемые невыносимой жаждой, упали в снег сразу за воротами парка, наплевав на возможных собачников и бабушек с детишками. Они, как ведьмы, не чувствовали сейчас холода. Снег плавился под ними, сплетёнными в магический изгиб древней руны, спаянными воедино вольтовой дугой ненасытной любви. Фонари у ворот полыхали двумя белыми солнцами, по металлической ограде змеились молнии – отпущенная на волю энергия, созданная между сердцами Поля и Элен, бушевала вокруг, рассыпалась искрами, топила снег.

В тёмном декабрьском небе над парком мерцало северное сияние, которого в этих краях отродясь никто не видел. И лишь три женские фигурки, прошивавшие собой ткань снежных туч, знали, что стало причиной этой магнитной аномалии.

Главы кланов, ведьмы Юта Камайнен, Кьяра Хмель и Лара Колклазур, редко проводили время вместе – потому что ведьмы по природе своей вообще не склонны собираться больше одной и питают отвращение ко всем проявлениям стайности. Даже понятие клана у них означает лишь географическую точку Некоузья, в которой каждая из ведьм появилась на свет. Но в последнюю пару месяцев Юта, Кьяра и Лара старались держаться неподалёку друг от друга – заканчивалась вторая эпоха, и воздух опасно пах озоном и ветрами других миров. Даже их северная сестра, нелюдимая пряха Рута Скади, несколько раз присоединялась к полётам глав южного, восточного и западного кланов. Сейчас это трио вновь стежками скользило меж облаков, и северное сияние чуть щекотало обнажённые руки и плечи ведьм.

– Глупые, – холодно заметила Лара – та самая брюнетка в пурпурном платье, что двумя часами раньше гадала Элен Ливали. – Они ещё не поняли, что настоящая власть лежит между ними и не даётся в руки одному. Эта энергия принадлежит им, только когда они вместе, вдвоём… Потом они возненавидят друг друга за неразрывную связь, без которой, поодиночке, практически бессильны.

– Всё может быть, Лара. Не бери в руки самую тёмную нить будущего лишь потому, что её берёт большинство людей. Ведь это в их природе, не в твоей, – отозвалась Юта, медленно плывя над облаками, словно цветок персикового дерева. – Перемены, сёстры мои, лишь коснутся нас – тень упадёт на наши ладони, но не испачкает и не ранит их. Печалит меня иное...

– Лицезрение наших с Кьярой веток рядом с твоей? – съязвила Лара.

– Нет, – Юта метнула в сторону уроженки западных земель гневный взгляд глаз цвета морской волны, но от ответной колкости удержалась. Пусть Колклазур ёрничает, она всегда так и норовит бросить между сёстрами горсть сосновых иголок – но Юта и Кьяра обе достаточно мудры и хорошо воспитаны, чтобы игнорировать эти детские выходки. Помолчав и послушав, о чём поёт восточный ветер с её родных земель, Камайнен продолжала:

– На свободе моего полёта цепями висят слова нашей северной сестры, пряхи Руты Скади... Она провидит: в конечном итоге, нам придётся что-то сделать, – Юта заметно поморщилась и с отвращением закончила, – нам придётся вмешаться и принять чью-то сторону, сёстры. Иначе наш полёт прервётся. Навсегда. Так гласит древнее пророчество айоши Тэй Танари.