Норби и придворный шут
Шрифт:
— Оно знает, что мне хочется поговорить с тобой наедине,— сказал Фарго.
Джефф был скорее рассержен, чем испуган:
— Что это за «оно», которое вдруг стало твоим приятелем?
— Пошли сядем на скамейку в саду, и я тебе всё объясню.
— Мне нужен мой робот. Прикажи своему приятелю открыть воздушный шлюз и выпустить его.
— Пожалуйста, Джефф! Тебе не причинят вреда.
Джефф неохотно опустился на белую скамейку:
— Где ты был, когда Норби и Старейшая искали тебя?
— Это облако огромно. Оно окружает всю планету, и в нём масса свободного места. Думаю, ему нужно дать имя. У тебя есть предложения?
— А разве ты сам ещё не придумал? Когда я был маленьким и ты рассказывал мне сказки, то всегда умудрялся придумывать самые невероятные имена.
— Я хочу, чтобы ты дал имя облаку. Прошу тебя.
Джефф поёжился, но вовсе не от холода. Краски сада казались слишком блеклыми, лишёнными земной сочности и наполненности.
— Фарго, что с тобой случилось? Почему ты не связался с нами, когда решил уйти с корабля? Почему ты вообще решил уйти?
— Связь с Джемией прекратилась. Поскольку я не мог разговаривать с вами, а драконица не приходила в себя, мне захотелось прогуляться. Это место оказалось достаточно плотным.
— Но оно не было плотным, когда Норби и Старейшая вылетели наружу искать тебя. Где тебя носило? Почему ты не дал им знать, что находишься рядом? Мы же беспокоились!
— Извини. Я был... занят.
— Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — Джефф протянул руку, собираясь прикоснуться к брату, но не успел: Фарго встал и подошёл к самому крупному розовому кусту.
— Помнишь их, Джефф? Такие тёмно-бордовые, что казались почти чёрными.
Джефф подошёл к кусту и сорвал одну розу. Цветок казался удивительно лёгким на его ладони, а когда он попытался развернуть лепестки, обернулся струйкой тумана и проскользнул у него между пальцами. Старший Уэллс вернулся к скамейке.
— Фарго, я собираюсь поднять тебя. Я такой же высокий, как ты, и мы весим примерно одинаково, верно? Если я оторву тебя от травы, ты тоже растворишься в воздухе?
Лицо стоявшего перед ним существа принадлежало Фарго, но Джефф видел, что голубые глаза утратили неповторимую выразительность, свойственную его брату. Ни озорных огоньков, ни печальной задумчивости — ничего, кроме формы без реального содержания.
— Я хотел лишь немного поговорить с тобой, Джефф. Пожалуйста, не спрашивай...
— Ты сказал, что всё это настоящее, но сад нереальный, призрачный. Ты солгал.
— Всё во Вселенной реально, Джефф. Мы с тобой являемся частью Вселенной, не так ли? Разве мы не реальны?
— Да, ты не реален. Если ты считаешь себя настоящим, попробуй подняться со мной на корабль и оторваться от пуповины тумана, соединяющей тебя с...
— Достаточно! Я всего лишь просил тебя дать имя этому облаку, которое сейчас создаёт пространство для нашего разговора и атмосферу, пригодную для дыхания. Облако поддерживает твою жизнь и мою тоже. Оно просит лишь об одном: дать ему имя. Разве это так сложно?
— Это ты просишь дать тебе имя. Ты вовсе не Фарго. Ты и есть то огромное существо, которое убило моего брата, а сейчас уничтожает целую планету!
— Ты делаешь далеко идущие выводы. Дай мне имя — и я верну тебе твоего брата.
— Ага, значит, я всё-таки говорю с облаком? С облаком, называющим себя «я»?
Образ Фарго кивнул:
— Да. Мне нужно получить имя.
Джефф задумался:
— Ты одно существо или множество объединённых организмов?
— Я един. Я — только я, и никто иной. Других не существует.
— О'кей. Тогда я назову тебя Моносом.
Получивший имя с довольным видом потёр руки:
— Великолепно. Благодарю тебя.
— А теперь верни моего брата!
Глава одиннадцатая
БРАТЬЯ?
Фальшивый Фарго задрожал от силы, вложенной в слова Джеффа. Он не издал ни звука, но рассеялся и превратился в бесформенную каплю, которая скользнула в траву и исчезла.
— Фарго, где ты? Монос, обманщик, ты же обещал вернуть его!
В саду было тихо. Очертания кустов роз стали менее чёткими. Юноша попытался раздвинуть прутья ограды перед воздушным шлюзом «Многообещающего», но потерпел неудачу. Он не мог вернуться на корабль.
— Норби!
Ответа не последовало. Джефф никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким. Ему отчаянно хотелось увидеть своего робота, но он понимал, что это желание — проявление эгоизма с его стороны: ведь облако значительно более опасно для механизмов, чем для людей. Он вспомнил о стёртых блоках памяти в бортовом компьютере и решил больше не звать Норби.
Может быть, сейчас Монос наблюдает за ним и оценивает его поведение? В таком случае, он видит скорее испуганного ребёнка, а не мужественного взрослого человека. Кадет сдержал слезы и вдруг осознал, что больше всего на свете он хочет видеть своего брата.
— Эй, привет, Джефф! Перестань волноваться: вот он я, живой-здоровый.
Новый Фарго выглядел более реальным и улыбался точно так же, как это делал всегда, когда наслаждался чувством пережитой опасности. Когда Фарго перепрыгнул через калитку в живой изгороди, Джефф отбросил сомнения. Этот Фарго не был соединён с иллюзорной почвой, сформированной из облака.
Джефф подбежал к нему, и они обнялись.
— На ощупь ты настоящий.
— Я настоящий, насколько это вообще возможно. Провалялся пару часов без сознания, но в остальном цел и невредим. Знаешь, это облако здоровенное, но не слишком сообразительное.
— Ты общаешься с ним?
— Могу попробовать.
— Попроси его убрать ограду, чтобы я смог открыть люк воздушного шлюза — мне нужно убедиться, что с Норби всё в порядке,— и скажи ему, чтобы оно ни в коем случае не причинило вреда моему роботу.
— Облако читает мои мысли — кстати, так ему удалось создать этот дурацкий образ,— поэтому оно знает, что не должно причинять вреда всем, кто тебе дорог. Да и всем остальным, даже Старейшей Драконице. Она всё ещё там, на корабле?
— Да, и, наверное, сходит с ума от... Эй! Ограда исчезла, и воздушный шлюз открыт! Монос слышит нас?
— Уверен, что слышит... Привет, Норби. Прошу тебя, просканируй меня и скажи брату, что я настоящий. Думаю, это сейчас беспокоит его больше всего.
Робот стоял на пороге, глядя на Фарго. Его сенсорный провод выполз наружу. Старейшая Драконица за его спиной гневно смотрела на них.