Чтение онлайн

О том, что эти вопросы взаимосвязаны, говорит и тот факт, что в качестве одного из помощников военного представителя «Свободной Франции» в СССР предполагалось послать Гастона Палевского, француза с польскими корнями, который в начале 1941 г. был Директором политических дел де Голля. Против его кандидатуры активно возражал капитан Мирлес, открыто обвиняя его в шпионаже в пользу польского правительства в Лондоне. Позднее по этой же причине СССР официально откажется его принимать в качестве посла де Голля.

Из-за сложностей с транспортировками северных караванов представители «Свободной Франции» прибыли в СССР только в апреле 1942 г. Первым через Тегеран прибыл Раймон Шмитлейн, который вместе с дипломатами других государств обосновался в Куйбышеве. Генерал Пети остался в Москве, где находилось командование Красной Армии во главе со Сталиным, после личной встречи с которым он с дочерью получил в распоряжение «Свободной Франции» особняк на Кропоткинской набережной в Москве, в котором и организовал миссию с помощью секретаря-переводчика, предоставленного советскими властями. Географическая разделенность военной и гражданской миссий привела к их изолированности и разобщенности. А прямой контакт военной миссии с де Голлем через голову главы дипломатической миссии вызвал конфликт. Глава миссии Гарро оказался изолированным в Куйбышеве, в переполненной гостинице, лишенной удобств. Не имевший возможности руководить военной миссией, а иных в его распоряжении не было.

Он сразу же стал требовать усилить его штаты, которые уже в начале 1943 г. выросли до 7 человек. То, как действовало дипломатическое представительство де Голля во время войны в СССР, как росли его штаты, когда Франция была оккупирована и никаких дел с СССР не имела, — это отдельная большая и интересная история.

Для демонстрации дружеского отношения СССР освободил 84 гражданина Франции, проживавших в СССР, которые были интернированы в ответ на аресты советских граждан во Франции. Среди них был освобожден молодой писатель Жан Катала, работавший атташе по культуре посольства Франции в Эстонии и отказавшийся возвращаться во Францию после вхождения Эстонии в состав СССР. До войны он вместе с Раймоном Шмитлейном написал историко-географическую книгу о Прибалтике, а после войны он, единственный из дипломатов де Голля в Москве, оставил мемуары [20] . Шмитлейн нашел его фамилию в списке интернированных и вызвал в Куйбышев из Караганды, куда он в то время был эвакуирован.

Вот как сам Катала писал об этом: «Войдя в вестибюль „Гранд отеля“, служившего тогда резиденцией иностранных миссий, эвакуированных из Москвы, я узнал от телефонистки, что меня примет поверенный в делах „майор Шмитлейн“… Это было столь поразительно, что я попросил повторить фамилию. Но мне тут же подтвердили это… Речь шла действительно об офицере „Второго бюро“ [21] , которого я знал в Прибалтике в период „странной войны“ как одного из наиболее активных подпольных деятелей плана агрессии против СССР с севера… поддерживал самые дружеские отношения с начальником разведывательной службы Риббентропа во Франции — Отто Абецом… его жена, по происхождению немка, отмечена как „подозрительная“. Шмитлейн, не зная о том, что мне известны эти подробности, открыто хвастался, что продолжает поддерживать письменную связь с этой женщиной, оставшейся в оккупированной Франции, и даже посылает ей деньги с каждым курьером…» [22] В шпионаже Катала также обвинял и целый ряд других работников представительства, в частности капитана Мирлеса, который, во-первых, официально был главой «Второго бюро» ВВС «Сражающейся Франции», и не только был знаком с Отто Абецом [23] по работе в комитете франко-германской дружбы, но и гостил в его доме в Карлсруэ до войны, и доктора «Нормандии» Георгия Лебединского. Впрочем, заявления Каталы необходимо принимать весьма критически. Сталинист в годы войны и после, просоветчик более чем советские граждане, он в 1972 г. уехал из СССР, в котором прожил более 30 лет, во Францию, где резко изменил взгляды. Стал переводить Солженицына и преподносить себя как жертву режима, прошедшую сталинские ГУЛАГи. В его мемуарах Sans fleurs ni fusil, изданных в 1981 г., уже нет ни слова о разведывательной деятельности французской дипломатической миссии в СССР в 1942–1944 гг.

К тому времени, когда миссия прибыла в Москву, многое изменилось. В войну вступили США, и действия союзников активизировались. Но американцы не шли на признание лондонского сидельца де Голля, а, наоборот, строили отношения с правительством Виши в надежде на его отход от Германии. У де Голля вышло серьезное обострение отношений с США из-за островов Сан-Пьер и Микелон, находящихся у берегов Канады, переходу которых в «Свободную Францию» США пытались воспрепятствовать. Представители де Голля были готовы оказать вооруженное сопротивление попытке взять острова под контроль, тем самым чуть было не начав войну с Америкой.

В январе 1942 г. английское командование приняло решение задействовать французские дивизии в Ливии и было крайне удивлено и раздосадовано просьбой отправить одну дивизию в Россию. Смелое заявление о том, что дивизия способна своим ходом дойти до Тавриза, сразу же рассыпалось. Англичане были готовы отпустить дивизию, но отказались обеспечивать ее транспортировку в СССР, а самому Советскому Союзу в то время было не до переброски единственной дивизии из Сирии под Москву или Ростов. Тем не менее генерал де Голль был настроен решительно и ставил условие, что, если союзники его не пустят в Тунис, 15 марта 1942 г. дивизия будет отправлена в СССР. При дивизии будет находиться истребительная группа в составе 2 эскадрилий и 40 летчиков.

2 февраля МИД Великобритании проинформировал посла Советского Союза, что возражает против отправки французской дивизии по причинам финансового и организационного характера. На этом проект посылки французских военных мог бы и закончиться, если бы не Люге и не командующий ВВС де Голля генерал Вален.

В январе уже сложилась неформальная группа: генерал авиации Вален, Шарль Люге, произведенный в полковники авиации, и капитан авиации Альбер Мирлес, привлеченный для организации французской авиагруппы на русском фронте и назначенный начальником второго отдела ВВС (разведка). Впоследствии именно Альбер Мирлес вынес всю организационную работу по формированию и функционированию «Нормандии» в начальный период.

19 февраля полковник Люге по своим дипломатическим каналам организовал неформальную встречу генерала Валена с военным атташе СССР в Великобритании полковником Пугачевым в ресторане «Савой» в Лондоне. На встрече присутствовали полковник Люге, капитан Мирлес и майор Швецов.

Генерал Вален выдвинул несколько измененное предложение — если англичане не согласны на отправку в СССР уже созданных частей и их материально-технической базы — создать новое подразделение из летчиков добровольцев, которые при согласии советских властей могли бы воевать на советской военной технике [24] . Полковник Пугачев попросил передать ему письменное предложение, которое он сможет переслать по инстанции.

Я обращу внимание читателей, что вопреки широко распространенной легенде уже на самой первой встрече, посвященной созданию будущей эскадрильи «Нормандия», шла речь о ее оснащении СОВЕТСКОЙ авиатехникой. Капитан Мирлес в записках говорит о том, что его задачей было не допустить вооружение группы английской или американской техникой, которую союзники в начале 1943 г. уже поставляли в СССР.

25 февраля 1942 г. список, негласно составленный капитаном третьего ранга Жюбиленом, из 30 человек, совместно с проектом посылки одних только пилотов в СССР, был передан полковнику Пугачеву. Не считая Мирлеса, в списке фигурировало еще трое российских эмигрантов.

Тем временем военный представитель де Голля в Москве генерал Пети попал в двусмысленную ситуацию. По приезде в Москву советские власти уже были проинформированы о том, что англичане не согласились на отправку в Советский Союз французской дивизии, а ни он, ни глава миссии Гарро — нет. Кроме того, задача его миссии была именно в этой дивизии на советском фронте, а без нее он становился не у дел. Вопрос о налаживании обменом разведданных тоже не состоялся из-за того, что у генерала не было этих данных. Они приходили из Лондона весьма нерегулярно и в разрозненном виде.

27 марта полковник Пугачев проинформировал генерала Валена, что французское предложение об отправке летчиков в Россию принято. 30 марта генерал де Голль писал генералу Пети: «Посылка нашей легкой мотомеханизированной дивизии в Россию в настоящих условиях невозможна, учитывая операции в Ливии. Прошу вас действовать так, чтобы у советских властей не создалось впечатление, что эта посылка может быть осуществлена в ближайшее время и что мы берем на себя такое обязательство. Наше желание помочь военным операциям в России не подлежит сомнению. Но нам нужно выполнить насущные задачи и обязанности. Зато мы готовы послать в Россию значительное число хороших летчиков-истребителей» [25] .