Чтение онлайн

Аспирант Ноэль Кастелен, 1917 года рождения. Обучался в летной школе в Аворде. На норвежском судне школа была эвакуирована в Марокко, откуда он на польском транспорте «Анадырь» уехал в Англию. Один из первых был зачислен в RAF. Участвовал в операции в Дакаре. Затем в Камеруне и Египте. В группе «Эльзас» с момента ее образования. Участвовал в военных действиях в Греции, откуда был переведен в Ливию и Египет. В составе «Нормандии» сбил шесть немецких самолетов. Награжден орденом Отечественной войны. Пропал без вести 16 июля 1943 г. под Орлом.

Аспирант Альбер Дюран, 1918 года рождения. Закончил аэроклуб в Провансе. В 1938 г. призван в истребительную авиацию. В 1940 г. сбил четыре самолета противника.

После перемирия переведен в Алжир. В октябре 1941 г. с двумя друзьями, будущими пилотами «Нормандии» Героями Советского Союза Марселем Альбером и Марселем Лефевром, бежал в Гибралтар. При приземлении сел на испанской территории, но сумел взлететь. Позже их прозвали «три мушкетера». После тренировок в Англии включен в состав группы «Иль-де-Франс». С первого дня среди добровольцев для отправки в Россию. В СССР сбил пять немецких самолетов сам и два в группе. Орден Отечественной войны. В сентябре 1943 г. пропал без вести под Ельней.

Аспирант Ролан Польз д'Ивуа де Ля Пуап, 1920 года рождения. Ныне здравствующий полковник запаса ВВС Франции, Герой Советского Союза [42] .

Аспирант Марсель Лефевр, 1918 года рождения, Герой Советского Союза посмертно.

Аспирант Ив Маэ, 1919 года рождения. Был сбит, провел в плену 2 года. После войны командир авиаполка «Нормандия-Неман».

Аспирант Жозеф Риссо, 1920 года рождения. После войны генерал авиации.

Лейтенант Жан де Панж, пилот связи, 1917 года рождения.

Младший лейтенант Георгий Лебединский, врач и переводчик группы, родился в 1912 году в Киеве.

Аспирант Михаил Шик, пилот связи, переводчик группы, родился в 1918 г. в Москве.

Аспирант Александр Стахович, радист-переводчик, родился в 1914 г. в Петербурге.

Лейтенант Алекс Мишель и аспирант Луи Дюпра командовали группой из 40 французских механиков, среди которых предположительно было около трех русских.

Эскадрилья была включена в состав 6-й запасной авиабригады под командованием полковника Шумова.

Пилоты эскадрильи «Нормандия» в Иваново, в советской военной форме. Слева направо: стоят: Марсель Лефевр, Раймон Дервилль, Альбер Прециози, Жан Тюлян, Альбер Мирлес, Альбер Литольф, Андрей Познанский, Ноэль Кастелен. сидят: Марсель Альбер, Александр Стахович. (Фото мемориала Нормандия-Неман)

Пилоты приступили к тренировкам на спаренном учебном самолете Як-7, на котором обучались пилотированию, и на биплане Ут-2 для обучения ориентации. Кроме того, им было предоставлено три Як-1.

Советское командование предложило план тренировок, который майор Тюлян переделал по-своему. По его предложению, все пилоты совершили по пробному самостоятельному полету с инструктором на двухместном Як-7, по результатам которого они были разделены на пять групп по 3 человека — один более подготовленный и два менее. Это позволило лучше организовать подготовку и полностью избежать проблем с языковым барьером.

Механики приступили к изучению матчасти. К их радости, на самолетах Як-1 стоял двигатель Климова M105, представлявший собой модернизированный мотор Испано-Сюиза 12Y, который до войны производился в СССР по французской лицензии и был им знаком. Бортстрелкам пришлось осваивать профессию оружейников. Переводчики готовили техническую документацию на французском языке. Кроме того, Александр Стахович давал уроки русского пилотам и механикам. Впоследствии некоторые из французов овладели языком довольно сносно. По воспоминаниям Марселя Альбера, Жана де Панжа и Альбера Анри, летчики первых групп могли объясняться по-русски без помощи переводчиков [43] .

Инструктором был назначен капитан Павел Друзенков, свободно говоривший по-французски. Пилотам для прохождения обучения требовалось совершить 40 полетов с инструктором и 15 самостоятельно. Среди прочего капитан Друзенков обучил их языку летных жестов, что было особенно необходимо для иноязычных пилотов.

Капитан Мирлес первое время находился в «Нормандии» и «утрясал» различные вопросы: обустройство, обмундирование, оружие, питание, жилье, порядок тренировок, сроки выхода на фронт.

Французам был предоставлен офицер связи, который осуществлял контакт между пилотами и советским командованием. Первый офицер — капитан Бондарев — плохо владел французским языком и был вынужден вести общение через Михаила Шика, с которым у него сложились натянутые отношения еще после инцидента с получением виз в Тегеране. Кроме того, он сразу вызвал неприязнь и манерами поведения, и выражением лица, расцененным пилотами как «злобное». Кроме Шика, он также общался через доктора Лебединского, который имел неосторожность «похвалиться», что брат его матери служил у Деникина. В результате настороженность со стороны советского капитана возросла. Посчитав, что он приставлен от НКВД, французы по инициативе все того же Михаила Шика, испытывавшего острый дискомфорт от необходимости общаться с Бондаревым, обратились в военную миссию в Москве.

Мирлес обратился к Левандовичу, и французам прислали нового «связного» — лейтенанта Кунина, обаятельного молодого человека, владевшего французским, который сразу стал другом эскадрильи. Хотя, если НКВД кого-то и приставляло, это должен был быть человек как раз подобных качеств. Не будем осуждать Михаила Шика, чей отец натерпелся в ЧК, а сам он вырос в эмиграции, наслушавшись о коварстве советских спецслужб. Он приехал сражаться вместе с Красной Армией, когда исход войны еще был не очевиден.

Важным вопросом стал самолет. В легендах о «Нормандии-Неман» отмечается, в том числе самими летчиками, что выбор самолета осуществлялся майором Тюляном из представленных американских, английских и советских машин. Как было отмечено выше, изначально проект посылки французских летчиков содержал просьбу оснащения части советскими самолетами. Выбор самолета Як-1 зафиксирован в протоколе встречи французской военной миссии в лице генерала Пети и капитана Мирлеса с командованием ВВС Красной Армии в лице генерал-лейтенанта Фалалеева и полковника Левандовича и закреплен приказом командующего авиацией Красной Армии генерала Новикова от 4 декабря 1942 г.

Действительно, при первом ознакомлении французских летчиков с Як-1 на аэродроме в Иваново майору Тюляну предложили подняться в воздух на Яке и сравнить его с английскими Харрикейном и американской Аэрокоброй. После полета Тюлян рассыпался в восторгах по качеству самолета, и выбор был закреплен окончательно. Несмотря на то, что во времена холодной войны французов часто упрекали в выборе советского самолета, они никогда не раскаивались.

Вот что написал по поводу Як-1 Ролан де ля Пуап: «Более легкий, чем „Спитфайр“, Як сразу показался более быстрым и легким в управлении. Он быстро взлетает и очень маневренный. Побывав в боях в Англии, я знаю, насколько важны эти два качества, которые в бою становятся определяющими. Взлететь как стрела, чтобы скрыться за солнцем, и вылететь как можно быстрее, чтобы зайти в хвост противнику: в жестокой дуэли против опытного врага это важное преимущество… он был идеально приспособлен к снегу, дорожной грязи и безграничным русским полям. Сделанного из дерева, материи и дюраля, его было легко ремонтировать. Его колеса… позволяли садиться на самые неважные аэродромы. Ничего заумного в кабине, в отличие от „Харрикейна“ или „Спитфайра“. Только самые необходимые инструменты… и видимость! Лучший обзор, который я когда-либо видел у истребителей…» [44]

Возможно, что, если бы французы попросили английские самолеты, на которых им уже приходилось летать, они бы их получили. Но пилоты изначально настроились на советский самолет, и Як-1 в то время превосходил по качеству уже морально устаревшие английские и американские самолеты, поставлявшиеся в СССР. Хотя французский историк Энренгард в своем труде, первом труде, где, кроме легенд, приведена попытка анализа истории авиаполка на основе архивных документов, считает, что этот выбор был политическим, чтобы сделать «приятное русским» [45] .