Чтение онлайн

Она открыла глаза. Я обнял ее и помог сесть.

Она смотрела на меня спокойно, казалось, она только что крепко спала и еще не совсем проснулась.

— Алф?

— Да, да, это я, Алф!

Я ощутил на шее тепло женских рук. Она была живая, это была Элисабет.

Взгляд ее упал на окно, на ямку, которую я оставил в снегу. Она вдруг сосредоточилась, словно хотела припомнить сон. Потом произнесла тихо и отчетливо:

— Так вот как это было.

— Что было?

Она показала наверх.

— Он нашел ее здесь и задушил. Потом вон там, в снегу, вырыл яму, спрятал в нее труп, а сверху снова завалил снегом.

Она ненадолго замолчала. Я посмотрел на окно и подумал: она права. Только так и можно было исчезнуть, не оставив следов на снегу. Под снегом.

А Элисабет продолжала все тем же ровным голосом:

— Под снегом она могла незаметно для всех пролежать очень долго. В одну из ночей, когда поиски уже прекратились, труп можно было втащить обратно и спрятать в другом месте…

Элисабет глубоко вздохнула и всхлипнула из сострадания к своей несчастной сестре.

— Бедняжка Дафна! Дорого ей обошлась игра в прятки с собственным мужем. Лучшего места не найти.

Позади нас скрипнула дверь. На пороге стоял Герт, бледный и запыхавшийся.

— Господи боже мой! Чуть не умер, пока вас нашел! — Он еще не верил, что это действительно мы. — Почему вы сидите на полу? В подвале, да еще в этих костюмах?

— Больше они нам не понадобятся. — Я встал и помог подняться Элисабет. — Репетиции окончены. К сожалению, моя пьеса не состоится.

— В чем дело? — спросил Герт.

Я смахнул с туники фру Дафны пыль и осколки стекла.

— Дело в том, что Элисабет раскрыла тайну давнего убийства.

История о том, как единорог настиг автора пьесы, была закончена. Нордберг рассказал ее весьма живо, особенно достоверным выглядел эпизод в подвале. Его голос, жесты были до того убедительны, что даже доктор Карс чуть было не попался на эту удочку. Несколько раз он особенно крепко прижал очки к переносице. Но испытание окончилось благополучно, и доктор Карс вышел из него с честью.

Нордберг устало полулежал в глубоком кресле. Слушатели сидели молча, словно хотели получше осмыслить историю. Первый заговорил Странд:

— Что ж, мне это чем-то напоминает заявленный малый шлем. Посмотрим, удастся ли тебе взять все взятки.

— Доктор Карс, ваш ход, — объявил директор Бёмер.

Доктор Карс задумчиво потирал подбородок, разглядывая отсветы пламени, плясавшие на потолке. Складка на переносице свидетельствовала о том, что рассказанная история не оставила его равнодушным. Однако улыбка у него была саркастическая.

— Значит, ваша актриса была медиумом, — начал он насмешливо. — Н-да, вся эта история очень похожа на сказки о том, как нашли воду с помощью ивового прута.

Последовала артистическая пауза. Доктор Карс тоже был не чужд театральных эффектов.

— Что вы имеете в виду? — не понял Нордберг.

Доктор Карс достал из коробка спичку, надломил ее посередине и взял за концы, будто держал крошечный ивовый прут, которыми в старину искали воду. Водя спичкой над поверхностью стола, он продолжал развивать свою мысль:

— Успех таких поисков объясняется вовсе не волшебными свойствами ивового прута, а тем, что ищущий неосознанно использует свои наблюдения над местностью. Он подмечает и топографические особенности, и растительность. У вас тот же самый случай: ваша актриса нашла разгадку, иными словами, указала место, где надо копать. Но и она подсознательно руководствовалась своими наблюдениями — точно так же, как тот, кто ищет воду с помощью прута.

Однако Нордберга не так-то легко было сбить с толку:

— Что же в данном случае выполняло роль «местности» и «топографических особенностей»?

— Да хотя бы сугробы, завалившие окна подвала. — Доктор Карс внимательно посмотрел на своего противника. — Понимаете?

— Не совсем, — Нордберг и не собирался понимать психиатра.

— В таком случае, я вам объясню, — терпеливо и вкрадчиво сказал доктор Карс, словно втолковывал азбучные истины упрямому ребенку. — Вы неподражаемо описали восприимчивость актрисы, ее повышенную чувствительность к окружающей обстановке. Она не только подсознательно отмечала все явления, но так же мгновенно улавливала между ними связь и делала выводы, короче говоря, она обладала даром, который называется интуиция. И эта ее способность немедленно активизировалась, как только она переступила порог Видванга и увидела… Что она, собственно, увидела в первую очередь, еще не входя в дом? Высокие сугробы, наметенные вокруг дома.

— С чего вы взяли, что ее внимание привлек именно снег? — спросил Странд.

— Но это же ясно! Как она на чердаке реагирует на снежный пейзаж? «Там что-то есть!»— говорит она. В работу включилась ее интуиция. А на следующий день во время репетиции актриса просто боится посмотреть в окно. Подсознательно она уже сделала определенные выводы. Ее уже что-то тревожит, но она еще не понимает истинной причины своей тревоги. Отсюда страх.

— Вы говорите, что она интуитивно улавливала связь между явлениями? — Директор Бёмер потер себе лоб. — Но каким образом? Каким образом интуиция подсказала ей, что тут произошло убийство? Ведь она догадалась не просто об убийстве, но и о его мотивах, о способе осуществления.

Доктор Карс разломал спичку на четыре части.

— Во-первых, в тех записях, которые прочитал нам господин Нордберг и с которыми, судя по всему, он знакомил свою актрису, четко прослеживается тема ревности. Вот вам мотив преступления.

Доктор Карс положил на стол один обломок спички.

— Во-вторых, обилие снега, который помог проникнуть в тайну исчезновения фру Дафны. Вот вам способ осуществления этого убийства.

Рядом с первым обломком спички лег второй.

— Кроме того, актрисе стало известно, что определенные предметы после исчезновения фру Дафны были удалены из дома. Например, книга черной магии. Что это могло означать? А то, что камергер Хамел не желал иметь перед глазами напоминание о роковой игре, во время которой он стал убийцей.

Третий обломок спички лег на стол рядом с двумя другими.

— При этом исчезли также два произведения живописи. Портрет из семейной галереи, — вероятно, хозяин не хотел, чтобы с полотна на него взирали глаза жертвы. И икона из спальни фру Дафны, — по-видимому, камергер Хамел не желал иметь предмет религиозного культа, который принадлежал его жене, а потому напоминал бы ему о высшем суде.

Четыре обломка спички образовали квадрат.

— Вполне вероятно, что камергер Хамел испытывал глубокое раскаяние, недаром он вскоре умер от «черной меланхолии». Всего перечисленного больше чем достаточно, чтобы заработала женская интуиция.