Чтение онлайн

– Ехать?
– Аня вдруг почувствовала, как улетучивается её глупый кураж.
– На лошади? Я не умею.

Взгляд парня стал задумчивым:

– Что ж, поедете у меня за спиной. Пристегнётесь ремнём и можете даже спать. Или...
– он задумался.

– Нет, нет, я поеду!

– Отлично. А этот щенка закинем на вторую лошадь. А то он, с его мягкими сапогами, четверти пути не осилит. Вставай, дохляк, - воин отвязал пленника от дерева, привязал ему свободный конец ремня к стянутым за спиной рукам, после чего поднял и буквально закинул парнишку коню на спину, связал ноги под брюхом лошади, предупредил.
– Вздумаешь бежать, - вспомни, что копьё летит очень далеко, а ты стоишь гораздо дешевле, чем поклажа на этой лошади.

Анну он подсадил на круп коню куда почтительнее. Сам взлетел ему на спину, передал спутнице ремень с пряжкой:

– Пристёгивайся. Не бойся опереться на меня, - и тут же послал коня вперёд. Два повода в одной руке.

Конь шёл ровной, чуть тряской рысью, укачивая и без того измученную девушку. Странный, рванный сон повис на ресницах: выжженная равнина, как костями усыпанная белым камнем, белые, заснеженные горы на горизонте, чёрная, одинокая гора, и чёрный, беззвучный вихрь, вырвавшийся из её вершины.

Что-то больно врезалось ей в бок. Аня открыла глаза. Ага! Это ремень не даёт ей свалиться на ходу. Вокруг степь. Солнце чуть приподнялось над горизонтом. Вздохнув, девушка привалилась к широкой спине своего спутника. Эта тряская рысь так укачивает...

И опять чернота перед глазами, но не мёртвая и страшная, а глубокая, как бархат с серебряными гвоздиками. Да это же звёздное небо. Одна из звёзд начинает расти, наливаясь краснотой. Лучи её - как языки пламени. И опять жёсткий удар в бок обрывает сон. Ремень. А солнце жарит во всю.

– Пить.

Гастас, не оглядываясь, передаёт ей флягу через плечо. Вода в фляге тёплая, задохнувшаяся, но необыкновенно вкусная.

– Спасибо. Скоро уже?

– К полудню будем. Не хочу гнать коней.

– А собачники?

– Они далеко. Куда им за нами угнаться. У них - овцы.

– У тебя в городе родные?

– Знакомый. Но он нас примет. Он держит постоялый двор для таких воинов, как я.

– Он тоже воин?

– Бывший. Был младшим в семье, ушёл из дому, побродил с караванами по свету. А тут - чёрная смерть, и он - единственный наследник. Вернулся на родину. Живёт.

– А ты? Тоже младший?

– А у меня вообще никого нет. Кроме друзей. Живу, пока Гнилая не приберёт.

– Гнилая это, - вспомнилось чудовище из кошмара.
– смерть?

– Она и есть. Только упоминать её так не принято. Чтобы не приваживать.

– Извини, я не знала.

– Пустяки.

– Неужели у тебя вообще родных нет?
– наверно вопрос её звучал бестактно, но парень лишь отмахнулся:

– А если и есть, то что с того? Я же не собачник, чтобы родным людям смерти желать. Спите, госпожа. Силы вам ещё понадобятся.

В третий раз снов не было, а разбудил её Гастас:

– Госпожа Анна, просыпайтесь. Город скоро, - он помог ей спуститься на землю, поддержал, пока она разминала затёкшие ноги, поясняя по ходу.
– Я и вы - свободные люди и потому должны въехать в город верхом. Раб побежит за нами на верёвке.

– Но я никогда...

– Не ездили верхом? Выдержите. Тут недалеко.
– Он развязал пленнику ноги, без церемоний сдёрнул его наземь, конец петли отвязал от запястий и присоединил к своему поводу, после чего усадил Аню верхом, боком, по-женски, взлетел на коня сам.
– Но! Поехали! Скоро будет вода и отдых.

Пейзаж вокруг изменился. Дорога, клочки обработанной земли, группы деревьев. А кое-где и высокие частоколы вокруг нескольких домов сразу. И, разумеется, люди, смотревшие на путников с откровенным страхом.

– Чего они бояться? Нас?

– Нет. Моих доспехов. Костяные панцири собачников им слишком хорошо знакомы.

– Так их надо предупредить!

– Считай, уже предупредили. Смотри, как резво они прячутся за стены и частоколы. А вон, видишь? Пыль клубится. Это вестник в город поскакал. Тревога поднята.

Верховая езда без опоры с непривычки выматывала. Впрочем, вдали уже показались стены города: крутой земляной вал, обложенный белым камнем и высокая, сплошная деревянная стена на валу. Верх стены сделан в виде длинного балкона с навесом. И лестницу не приставишь, и снизу не подлезешь. Над воротами и по углам стены - выступающие смотровые башни. Стоит город на высоком берегу реки, над обрывом. Земля вокруг - пустынная. Понятное дело: гора, высоко, воды нет, чего зря сеять? По правую руку от ворот в чистом поле сооружение из камней, глины и брёвен: стены, ворота нараспах, крыши нет.

– Что это, Гастас?

– Погост. Для тех, кто сам не хочет или кого в город пускать не хотят.

К воротам путники подъехали удачно. Утренний поток поселян в город закончился, а вечерний отток из города только-только начинался. Люди со страхом и подозрением следили за парой верховых и даже приостановились в воротах, намереваясь послушать их разговор с стражниками.

– Кто такие? Откуда?

– Мы - мирные путники. Я - Гастас, служу тому, кто платит. А это - госпожа Анна - лекарка из России.

– Откуда?

– Из очень далёкой земли.

– А чего её сюда занесло?

– Пророчество, господин страж, - подала голос Аня.
– Позвольте нам въехать в город. Мы очень устали.

– Обождёте!
– грубо отрезал страж и перенёс своё внимание на Гастаса.
– Доспехи твои мне что-то не нравятся.

– Я их только сегодня утром надел, - безмятежно отозвался парень и пояснил.
– Мы с госпожой Анной в скалах заночевали. С рассветом хотели дальше идти, а на нас, на мирных путников, эти дикари, с собаками которые, напали. Вот и пришлось объяснять неразумным, что негоже тревожить незнакомых, мирных людей без причины и повода.

– И сколько их было, этих нехороших дикарей?

– Двое. Один - Гастас поддёрнул ремень, подтаскивая пленника поближе, - вот. Второй - в скалах остался. Ворон кормит. У него-то я доспех и позаимствовал. А то у меня вообще никакого не было.

– Собачники да без собак? Ой врёшь!

– Зачем врать?
– Гастас постучал плетью по одному из тюков.
– Расстегни пряжку и глянь сам.

Старший в дозоре кивнул подчинённому. Тот расстегнул один из ремней в тюке, обнажив медную чешую собачьего доспеха.