Чтение онлайн

– Их два, - пояснил Гастас, невозмутимо наслаждаясь произведённым впечатлением.

– Сколько?

– Два, два.

– Да как же ты ...

– Справился? А я тут не при чём. Это госпожа Анна. Она не только лекарка, но ещё и ведьма. Её ведёт пророчество. С таким не шутят.

Стражники переглянулись растерянно:

– А куда вы направляетесь?

– Пока к Тадарику. Остановимся у него, отдохнём, дождёмся попутного каравана и в дорогу. Ну так как? Пропускаете?

– А въездная пошлина?

Гастас отцепил от седла мешочек с "браслетами", встряхнул, передал стражнику:

– Здесь меди, по меньшей мере на два серебряных, а с нас причитается всего восемь больших медяков.

– Всего-то восемь?

– Считай сам: по одному - с человека, и того - три. По два - с лошади, и того - семь. И по половине за поклажу. Всего - восемь.

– Так и клади восемь.

– Хорошо. Будь по-твоему, - Гастас выхватил из рук воина мешочек, поднял над головой, громко обращаясь к зрителям-поселянам, ждущим своей очереди выехать из города.
– Кому нужна медь? Кто купит это за десять медяков?

– Эй! Ты говорил про восемь!
– возмутился было стражник.

– Мой товар - моя цена, - отрезал Гастас и опять поднял мешок.
– Подходите, люди добрые, смотрите, щупайте. Товар стоящий. Будь у меня деньги на въезд - за гроши бы не предлагал.

– Покажи, - спрыгнул с телеги один из поселян.

– Назад! Деревенщина! Здесь вам не торг.

– Не беда, - пустяки Гастаса никогда не смущали.
– Сейчас добрый человек выедет из города. За стеной же - другой закон. Кто что хочет, - тот и продаёт. Кому что надо, - тот и покупает.

– Верно!
– крикнул один из поселян, не в силах отказать себе в удовольствии подразнить стражу.
– Поднимайте бревно! Мне домой пора.

– Вороны вас забери!
– Выругался стражник. И вдруг, с неожиданным проворством вырвал из рук Гастаса спорный мешок.
– Проезжайте! Не задерживайтесь! Столпились тут. Рты пораззявили.

Город за стеной оказался вполне приличным. Мощёные черепком и плоским, белым камнем улицы, дома за деревянными, белёными заборами. Они проехали краем рыночной площади, где добрая половина торговцев спешно укладывала свои пожитки. Скоро вечер. За площадью распахнулся простор реки и речной низины, не закрытые низкой, городской стеной. Свернули в одну из кривых улочек.

Ворота этого дома были гостеприимно распахнуты. Над воротами - привязана большая охапка сена. Постоялый двор. Гастас спешился, завёл коней. Прямо - дом-мазанка с верандой. Слева - крытые стойла для лошадей. На веранде, за столами на скамьях - несколько скучающих то ли посетителей, то ли постояльцев. Неспешно с веранды во двор спустился хозяин: крупный тяжёлый, усатый мужчина лет до сорока, с гладко выбритым подбородком, вальяжной мягкостью движений напоминающий медведя.

– Привет, Тадарик, - вскинул руку Гастас.
– Принимай постояльцев.

– Приветствую...

– Не узнал? Я - Гастас, побратим Лагаста. Помнишь? Мы жили у тебя зимой.

– Лагаста? Помню, помню. Где же он?

– У собачников.

– А ты, значит, здесь?

– Ну, обогнал чуток. Завтра эти твари будут под городом менять рабов на зерно.

– Другое дело. С кем это ты?

– Это - госпожа Анна.
– Гастас помог девушке спуститься на землю.
– Она из России. Лекарка и ведьма. Мы вместе бежали от собачников.

– От собачников?

– Тадарик, может хватит держать нас на пороге?

Лёгкая усмешка тронула губы хозяина. Он широким жестом указал пришельцам на стойла, на веранду:

– Проходите, поболтаем. Эй! Старуха! Принеси поесть гостям. И выпить.

– И каких-нибудь объедков этому псу, - Гастас дёрнул за ремень, подтягивая пленника.

– Собачник?

– Собачник.

Гастас поставил коней под навес, к яслям с сеном, разнуздал их. Тут же в длинной колоде плескалась нагретая на солнце вода. Раба он привязал рядом под навесом, как собаку. Размотал ему руки и тут же связал снова, но впереди. Потом за руку повёл Аню на веранду.

Голые столы просто светились от чистоты, как и доски помоста. Скамьи же и лавки стояли тёмные, тяжёлые. Гастас усадил спутницу, сел сам. Женщина лет тридцати в серо-белом платке, серой рубахе с длинными рукавами и длинной прямой, буро-рыжей, полосатой юбке с полотняным передником поставила перед ними глиняные кружки для пива, похожие на маленькие, широкогорлые кувшинчики, тарелку с уже причерствевшими пирогами, кувшин с каким-то питьём.

– Можно мне воды?
– попросила Аня, не испытывавшая доверия к местному алкоголю. Женщина молча кивнула и через несколько минут рядом, на столе появился ещё один кувшин: влажный, дышащий прохладой глубокого колодца.

В пирогах оказалась рыба, запечённая как есть: с чешуёй, головой, костями и потрохами. Для того, чтобы есть её - существовал целый ритуал. Во-первых, пирог полагалось "раскрыть", аккуратно срезав и сняв верхнюю корку. С рыбы лежащей в пироге, как на блюде, пластом снималась кожа с чешуёй, мякоть съедалась вместе со снятой коркой, как с хлебом, вприкуску. Выбранные кости и потроха выкидывались вслед за чешуёй. Оставшаяся рыбная мякоть доедалась с нижней коркой, как бутерброд и чешуя здесь становилась проблемой, но не такой уж серьёзной чтобы прекращать еду. По сравнению с недавней, жёсткой, грязной кашей из размола и колючей, застревающей в горле остью, чешуя не стоила внимания. В считанные минуты на столе перед едоками выросла целая гора костей и шелухи. Из любопытства, Аня попробовала хмельной напиток из кувшина. Он оказался мутным, отдавал мукой, дрожжами, пенился и пощипывал язык. Что-то среднее между пивом и бражкой. А рыбка в пирогах - ничего. Не смотря на чешую, жирненькая, вкусная. На одной даже останавливаться не хочется. Вон, Гастас, второй пирог потянул.

Покончив с третьим пирогом, Гастас отодвинул блюдо, обхватил кружку всей пятернёй. Служанка аккуратно смела со стола в передник рыбью шелуху, не просыпав на пол ни крошки. Хозяин пододвинул грубый табурет, сел напротив гостей:

– Рассказывай.

– Если по порядку, - парень отхлебнул из кружки пива, - то мы шли с караваном из "Дальнего" в "Вороний город". Сюда, в "Пристепье", заходить не думали. Двенадцать дней назад на караван напали собачники. В тот день наш десяток шёл пешим. Мы и остались. Караван ушёл. Мы задержали собачников, насколько смогли. Двоих собаки загрызли сразу. Кого-то покусали. Вначале было ничего. Потом раны воспалились. Собачники добили Тропа, затем - Карка. На очереди был я. К моему счастью в тот день эти звери захватили госпожу Анну и её друзей. Какой-то маг закинул их в эти степи. Госпожа Анна вылечила меня. Но, уже к несчастью, тот щенок положил на неё глаз. В общем, он увидел мою повязку (госпожа Анна порвала для неё своё головное покрывало) и взбесился. Щенок наябедничал отцу и нас приколотили на ночь в степи. Надеюсь, что должно было последовать за этим - никому объяснять не надо?

– Да понятно, - отозвался один из посетителей. Все они собрались у стола рассказчика.

– День бегать на привязи за всадником, а вечером - поддержал его сосед, - собачий котёл.

– Вот госпожа Анна, - продолжил рассказ Гастас, - и не захотела дожидаться утра. Она освободилась от цепей сама, освободила меня и мы - бежали ...

– Освободила от цепей?
– с сомнением покачал головой Тадарик.
– Если она так легко могла снять цепи, и бежать, то почему не сделала это сразу?