Чтение онлайн

Маленькая лавочка будто пряталась ото всех. Продавали здесь всякую немудрёную, медную мелочь: кольца, пряжки, заколки, ножи, булавки и ... Они лежали отдельно, как бы в стороне. Аккуратная, деревянная шкатулка с хирургическими инструментами века меди: ланцеты и скальпели разных форм и видов, кривые иглы, пинцеты, щипчики и даже маленькие, пружинные ножницы-гильотинки. Аня бросилась к ним, как к родным:

– Сколько стоят?

Торговец, что-то передвигавший под прилавком поднял глаза на покупателей. Вопрос задала женщина. Лёгкая, едва заметная гримаса брезгливости тронула губы седеющего мужчины средних лет и самого что ни на есть обыкновенного вида.

– Сколько это стоит?
– раздражённо повторил вопрос спутницы Гастас.

– Воин-наёмник из болотного края, - пренебрежительно усмехнулся торговец, так, будто не расслышал обращённых к нему вопросов.
– А вот откуда девушка?

– Издалека, - подчиняясь наитию, Аня нащупала под платьем амулет из трёх камешков и, чуть раздвинув ворот, показала его купцу. Так мельком. В глазах мужчины явно что-то промелькнуло. Он узнал вещицу, но желая скрыть это узнавание тут же напустил на себя бесстрастный вид. Опять-таки, слишком бесстрастный.

– Откуда ты знаешь, что это за вещь?
– он указал на инструменты.

– Я - лекарка. Лечу людей.

– Это доброе дело.

– Так сколько же они стоят?
– Гастас просто кипел от злости.

– Дорого, - ответил торговец, перевозя взгляд с девушки на её спутника.
– Медные - по весу серебра, серебряные - по весу золота.

– А золотые?
– съехидничал Гастас, вступая в привычный для него торг.

– Золотых не делают, - остановила его Аня.
– Только медные и серебряные. Я где-то слышала про платиновые...

Глаза купца распахнулись, а рот открылся от удивления. Да и сам он изменился: стал, выше суше, старше ... всего на миг:

– Платиновые?

– Ну, я слышала...
– смущённо пробормотала Аня, не понимая, что на сей раз заставило её солгать.
– Они самые чистые, а ваши... Ваши очень грязные. Все в зелени. Ими-то и работать нельзя, потому, что прежде их следует хотя бы почистить, а, ещё лучше, залудить ...

Купец усмехнулся странной усмешкой, как бы осел, уменьшаясь, глаза погасли, взгляд потёк маслом, как это и полагается хитрому торговцу:

– Теперь я вижу, что госпожа понимает толк в таких вещах. Её не проведёшь. Хорошо, я сбавлю цену. Десять серебряных за всё. Да, на этой улице, неподалёку, работает лудильщик. Всего за две монеты он приведёт эти вещи в порядок.

Гастас безразлично пожал плечами:

– Восемь.

Ехидная улыбочка тронула губы торговца:

– Ну что ж, наёмник, раз у тебя больше денег нет, то я согласен на семь. Одну монету тебе всё-таки придётся потратить на лудильщика.

– Ты смеёшься надо мной?

– Нет, нет, воин. Просто эти инструменты валяются у меня три года и если я упущу таких покупателей, как вы, то сколько же мне придётся ждать новых? Это хорошие вещи. Они достойны принадлежать понимающему хозяину или ... хозяйке.

От столь разумного и вежливого ответа Гастас просто сник, а торговец опять перенёс внимание на его спутницу:

– У тебя обрезаны волосы. Почему?

– Это была благодарственная жертва богам за то, что они позволили мне вступить на путь познания.

– Это случилось давно?

– Давно, но с тех пор я резала волосы три раза. Каждый раз, когда проходила очередное испытание.

– Это великая жертва. И твоё отречение от радостей жизни тоже искреннее. Сколько всего испытаний ты должна пройти?

– Три ступени по двенадцать испытаний на каждую.

– Так ты в самом начале пути? И уже лечишь?

– Знание даётся не затем, чтобы бесплодно пропадать втуне.

– Тоже верно. А что ты ищешь в этом городишке?

– Ответы. Но их здесь нет.

– Да, здесь их нет. И куда ты теперь?

– Не знаю. Солнце должно указать мне путь.

– Значит, на запад... Ну что ж, иди. Путь проторенный. Ступайте.

Гастас молча отсчитал монеты, взял ящичек с инструментами. Хозяин проводил их до двери:

– Как выйдите - поверните направо. Мастерская лудильщика на солнечной стороне.

– --------------------------------------------------------------

Так оно и оказалось. Мастер осмотрел инструменты:

– И всё за одну серебряную монету?

– А ты не луди целиком. Смотри, - Аня показала насколько и как надо покрыть оловом каждый инструмент.

– Ну, разве что так ...

– Только олова не жалей. Они должны сверкать, как серебро.

– Сделаю.

– Когда?

Лудильщик посмотрел на Гастаса, на Аню, на солнце, стоящее в зените, подумал:

– К вечеру. Задаток можете не давать. Вещи дорогие.

– -------------------------------------------------------

Просто гулять по улицам маленького города рядом с красивым парнем. Играть в прятки с солнцем, то ныряя в тень между домами, то выныривая в светлом пятне перекрёстка. Дома - как декорации, люди вокруг - как актёры в костюмах. Злобный взгляд шпиона обжигает кожу, ледяным порывом ветра, вспенивая адреналином кровь. Ну почему такое было невозможно в той, прошлой жизни? Разве не было тогда солнечных дней? Или друзей? Или врагов? Всё было. В том числе и прекрасные дома, похожие на декорации к историческому фильму. И совсем необязательно для счастья скользить по грани, упиваясь каждым, может быть последним для неё глотком воздуха. Всё было то же самое, кроме неё самой. А Гастас развлекает её, рассказывает про реку и про город, про другие реки и города. Вот ведь поносила парнишку судьба.

Солнцу надоело играть в прятки. Тени накрыли улицы сумрачным покрывалом, когда парочка вышла к мастерской. Мастер трудился над медным кубком, зачищая прохудившийся бок от окислов перед тем, как запаять дырочку блестящим оловом. Ящик с хирургическими инструментами стоял в стороне. Гастас заплатил деньги, Аня открыла ящичек. Недавно зелёные, сейчас они блестели, как серебро. Хороши. Вот бы не марать их в крови. А ведь придётся.

В доме царствовал сон. Гастас без церемоний растолкал товарищей, открыл погреб, сам выбрал мечи. Кольчугу он снял ещё перед прогулкой по городу. Дразнить, так дразнить. Аня ушла на женскую половину дома. Хозяйка критически рассмотрела купленное сукно: "Хорошее, но мало". Не стерпев невнимания к своей особе, Тина вклинилась в разговор:

– Хорошо погуляли?

– Хорошо. Вот, инструменты купили.

– Какие инструменты?

– Хирургические.

– Здесь?

– Здесь.

– Надо же! А оно тебе надо?

Аня уставилась на подругу с нескрываемым удивлением:

– Конечно надо. И очень надо, если придётся ехать с этими парнями.

– С ними? Ехать? Куда?

– За солнцем, Тина, на запад. Так ведь Сириус сказал?

Алевтина растерялась. Действительно, там в Питере, в магическом салоне, Сириус говорил что-то подобное: