Чтение онлайн

– Мне кажется, комиссары надеются, что ты пустишься во все тяжкие, станешь более заметен, и следовательно, кто-то на тебя выйдет, ну или что-то с тобой произойдет, но это лично мое мнение, – предположил Злорадство.

– На меня вышли, несмотря на то что я вел затворнический образ жизни на протяжении года, что-то тут не клеится, – с сомнением ответил я ему.

– Тогда даже и не знаю. Вариантов можно предположить множество, но вряд ли мы угадаем. Комиссарские интриги такого уровня, что простым смертным не дано их разгадать, не говоря уже о том, что информацией мы толком не обладаем. Да и потом какая разница? Тебе плохо, что ли? Трать чужие деньги, наслаждайся жизнью, ты же Витя Клювин, тридцатилетний папенькин сынок, золотая молодежь, – иронично подметил Вася. – На моей памяти контора никогда так никого не финансировала.

– Твоя правда, осталось придумать, на что их тратить.

Я никогда не был бедным, но и богатым меня назвать тоже нельзя было. Несколько кредитов позволяли жить в своей квартире и ездить на собственной машине, живя от зарплаты до зарплаты. Но даже тогда мне трудно было представить, куда бы я потратил богатство, неожиданно свалившееся на меня. Теперь же, ограничивая свое мировоззрение единственным чувством, мне было еще труднее придумать, куда тратить чужие деньги.

Поезд уносил нас в темноту туннеля, я теплил надежду, что за ним меня ждет свет.

Тепличный переулок находился на северо-западе столицы, там же, где и наше новое с Васей жилье, и там же, где я родился и рос. Можно было верить в совпадения, можно было видеть в этом вселенский заговор, а можно было просто не обращать внимания и воспринять как должное, ибо все равно от этого ничего не зависело. Я выбирал третий вариант, в моей жизни и так присутствовало много загадок и вопросов, не стоило придумывать еще.

Электронные часы в метро показывали 15:44, когда мы вышли на станции «Октябрьское поле». Некогда родной район встретил меня строительством новой дорожной развязки, вырубленным сквериком, да и просто выглядел иначе. Как старый знакомый, которого ты встретил спустя пять лет. Тебе знакомо его лицо, но что-то в нем изменилось, говоря о том, что это совсем другой человек, с новым жизненным опытом и, возможно, мировоззрением.

– Как быстро проходит жизнь и как стремительно все вокруг меняется, – сказал я, оглядываясь по сторонам и пытаясь вспомнить, как все было во времена моего детства.

– Ничего, спустя сто лет вообще перестаешь придавать этому значение, – решил поддержать беседу Вася. – Я помню эти места глухим лесом. Кому-то может показаться увлекательным занятием жить так долго, может, оно так и есть, но я могу лишь позлорадствовать над тем, как все стареет и увядает.

– Хотел бы быть носителем другого чувства?

– Ни в коем случае. Именно благодаря ему я так долго живу. Оно максимально нейтрально и оберегает меня от множества проблем. Очень трудно дать волю злорадству, а вот погрузиться с головой в печаль, тоску, любовь, ненависть можно легко, тем самым превратив себя в куклу.

– Считаешь, я в группе риска?

– Все мы в группе риска, головой надо думать чаще. Человеку простительно опираться на чувства в принятии своих решений, их многообразие способно задурманить сознание. Мы же обладаем всего лишь одним и обязаны всегда помнить, что здравомыслие и хладнокровие должны быть на первом месте, тем более…

– Мы пришли, – прервал я Васину речь, – извини, что перебил.

– Да ничего. Пойдем уже быстрее пообщаемся с Видящим, а моего брюзжания ты еще наслушаешься.

Перед нами предстал типовой девятиэтажный дом, точно в таком же вырос я. Маленькие квартиры, шестиметровые кухни, тонкие стены, соседи-алкоголики. Единственным предметом современности был подъездный домофон, преграждающий нам вход.

– Какая у него квартира? – спросил Вася, подходя к двери.

– Сорок два.

Вася набрал комбинацию цифр, домофон запиликал стандартной мелодией.

Ответа не последовало.

– Его нет дома, – с облегчением сказал Злорадство. – Есть шанс отловить его в конторе.

– Может, у него в квартире домофон не работает? Пойдем в дверь позвоним, – я настаивал.

– Все это очень странно, честно скажу я тебе. У меня создается ощущение некой недосказанности, как будто ты что-то знаешь, но говорить мне не хочешь, а просто используешь меня, – Злорадство наградил меня подозрительным взглядом.

– Я просто мыслю логически. Что может делать существо, не способное чувствовать, в свободное время? Сидеть дома и просто существовать, как мне кажется, – рассказывать правду о сне и общении с Ненавистью и Видящим внутри него вряд ли бы добавило мне адекватности в глазах Васи.

– Ты понимаешь, что твой довод настолько идиотичен, что я даже не вижу смысла как-то его оспаривать? – смотря на меня как на дурака, ответил Вася. – Более того, создается ощущение, что ты пытаешься заманить меня в квартиру. А вдруг там засада? И ты просто хочешь избавиться от меня?

Правды в Васиных словах было куда больше, чем в моих.

– Позвони Жадности, пусть подтвердит, что это адрес Видящего.

Злорадство не стал спорить, достал из кармана телефон и набрал номер.

– Привет, да помню я, что это был последний раз, только мне нужно, чтобы ты подтвердил информацию, которую паренек мне передал. Что значит в расчете? Саня, мы с тобой в расчете будем, когда я тебе скажу. Думать надо было в 73 году, а не сейчас считать, сколько услуг ты мне оказал. Поднял свою жирную жопу и назвал мне быстро адрес Видящего.

Две минуты Вася молчал, ожидая ответа, периодически пристально смотря мне в глаза.

– Да тут, говори уже. Хорошо, спасибо. Вот почему каждый раз тебя нужно шпынять? Был бы ты просто хорошим и общительным другом, я бы уже давно забыл про тот случай. А ты своим мерзким поведением постоянно напоминаешь мне, какой ты идиот, заставляя вспоминать 73 год.

Злорадство повесил трубку.

– Адрес верен, но это не отменяет того факта, что все это очень подозрительно, – Вася все еще раздумывал.

– Пойдем позвоним в дверь на этаже, – предложил я. – У тебя у самого домофон дома работает?

– Нет, конечно. Давно отрубил, в гости ко мне никто не ходит, а дети, почтальоны и рекламщики достают звонками, чтобы в подъезд пройти.

– А что ты тогда тут комедию ломаешь? – слегка повысил я голос. – Думаешь, Видящему это общение по кайфу?

– Хрен с тобой, пойдем, – все-таки согласился Василий.

Домофоны всегда казались мне сомнительной системой защиты. Большинство из них можно было открыть, просто посильнее дернув дверь, или дождаться выходящих или входящих жильцов. В нашем случае нам помогла грубая сила.

Лестничная клетка отвечала всем требованиям: плохое освещение из-за того, что цела была только одна лампочка, разбросанные газеты, неприятный запах кошачьей мочи, ну и, конечно же, громкая музыка из чьей-то двери.

Судя по нумерации, квартира Видящего находилась на втором этаже, смысла ждать лифт не было. С каждой ступенькой, приближающей меня к цели, внутри меня все сильнее формировалось странное чувство тревоги. Очередной тревожный звоночек, которым мне не с кем было поделиться. «Ненависть может испытывать только ненависть», – убеждал я себя, старательно отгоняя эти фантомы прошлого.