Чтение онлайн

…Сидя за рулем основательно вылинявшего под лучами беспощадного солнца «пежо», Проспер автоматически реагировал на цвета светофоров, осточертевшие тель-авивские «пробки» и мигающие восклицательные знаки на местах ремонта дорог. На его глазах желто-багровый диск солнца, как монета в дырявом кармане, медленно западал за горизонт. А потом вдруг сразу же стало темно.

Проспер возвращался домой после 48-часового отсутствия, думая лишь о двух вещах: горячем душе и абсолютной тишине. К действительности его вернула легкая трель сотового телефона в «бардачке».

— Что еще?! — рявкнул он в трубку.

— Ты где?..

Из всех вопросов этот был самым ненавистным. Может быть, потому, что право задавать его имел только один человек на свете.

— А где я, по-твоему, должен быть?

— У меня. И поторопись, Моткеле…

Резко развернувшись на запрещающем знаке, Проспер выровнял «пежо» и вдавил до пола педаль акселератора. Форсированный двигатель, как застоявшаяся в конюшне скаковая лошадь, отозвался радостным ревом. И в ту же минуту в зеркальце заднего обзора полыхнула голубым полицейская «мигалка».

— Черт! — Проспер включил поворотник и притормозил у обочины. Еще через минуту у окна выросла фигура полицейского.

— Выйди из машины, — коротко приказал полицейский.

Проспер окинул оценивающим взглядом молодого парня в голубой форменной рубашке с аксельбантами и протянул ему через окно пластиковый квадратик с документами:

— У меня мало времени, приятель. Я знаю, что нарушил. Оформляй протокол, только заклинаю тебя, побыстрее! Меня ждут на очень важной встрече…

— Я сказал, выйди из машины! Ты что, иврита не понимаешь?

В Моссаде существовала единая для всех — от рядовых стенографисток до самого высокого начальства — инструкция: ни при каких обстоятельствах не называть место своей службы и уж, тем более, не козырять документами. Так было всегда.

Моти помнил немало случаев, когда его сотрудники, прошедшие сквозь все испытания в рискованнейших акциях за рубежом, в аналогичных ситуациях попросту бежали от израильских стражей порядка, как мелкие воришки, схваченные за руку на месте преступления. Его гражданское удостоверение личности и документы на машину были в полном порядке. Тем не менее, зная процедуру, Проспер не сомневался, что как минимум на полчаса этот служака его задержит. Причем любая попытка вступить в препирательство могла лишь удлинить и без того тягучую процедуру наказания. Что, естественно, не входило в плане первого заместителя шефа израильской политической разведки. Надо было как-то выкручиваться…

Выйдя из машины, Проспер решил не выпускать инициативу из своих рук и сразу предложил:

— Послушай, друг, все документы в полном порядке. Я действительно очень тороплюсь. Забирай мои права и позволь мне ехать. Договорились?

Внимательно рассмотрев документы, полицейский с любопытством уставился на пожилого нарушителя:

— И ты ничего не хочешь оспорить?

— Абсолютно ничего! — Моти с готовностью мотнул головой. — Ты прав, а я — неправ!

— Ты в этом уверен?

— На сто процентов!

— И согласен отдать мне свои права?

— Да.

Молодой полицейский недоуменно пожал плечами:

— Ладно, дело твое… Вообще-то я собирался ограничиться штрафом.

— Не надо! — Проспер взглянул на наручные часы. — Забирай права, только отпусти меня поскорее!

— Хорошо, сейчас составлю протокол.

— Дружище, нет времени, ты понимаешь?!

— Но без протокола нельзя!

— Дай мне бланк, я подпишусь и уеду. А ты составляй свой протокол!..

— Слушай, а ты вообще еврей? — на лице полицейского отразилась сложная работа мысли. Он достал из планшета бланк протокола и протянул его нарушителю. — А если я напишу черт знает что?..

— Не напишешь, — буркнул Проспер, ставя внизу бланка размашистую подпись. — Бога побоишься! Потому что ты — точно еврей!..

Моти выслушал Гордона молча, ни разу не перебив. Потом раскурил сигарету, выпустил густую струю дыма, после чего стал озабоченно разгонять его ладонями.

— Не суетись так, Моткеле, — Гордон криво улыбнулся и поправил на животе грелку. — В любом случае, я умру не от пассивного курения…

— Каким временем мы располагаем, Шабтай?

— Часа полтора-два, я думаю… — Гордон посмотрел на настенные часы. — Так что ты обо всем этом думаешь?

— Ты уверен, что Уолш сказал тебе все?

— Естественно, нет! — старик поджал синеватые губы. — А ты на его месте сказал бы все?

— У меня хватает проблем на своем месте…

— С другой стороны, Моти, у него не было времени особенно хитрить. Да и складно все выглядит: этот русский угонщик самолета, ясное дело, не дурак, и хочет выторговать себе в другой жизни кусок получше. Так с чего ему вываливать на стол все? Наверняка, приберег что-то важное…

— Я не понимаю: неужели у них нет подходящих людей?

— В часе лета от Сицилии? — Гордон изобразил гримасу. — Думаю, что нет. Во всяком случае, так сказал Генри Уолш…

— Так сказал Генри Уолш, которому ты веришь, — закончил фразу босса Моти Проспер.

— Так сказал Генри Уолш, которого я знаю, — уточнил Гордон.

— Ты думаешь, Шабтай, нам стоит вмешаться?

— Сейчас важно, что об этом думаешь ты.

— Это довольно рискованно, не так ли?

— Конечно, рискованно, — кивнул Гордон. — Но ведь и ты добрался до меня за двадцать пять минут. Хотя обычно делаешь это за пятьдесят пять…

— Я бы добрался за пятнадцать, если бы не этот чертов полицейский, — буркнул Проспер и внимательно посмотрел на Гордона. — Знать бы, чего так испугался этот русский майор? И что у него вообще за пазухой?..

— Так вытащи его оттуда, и узнаешь! — хмыкнул шеф Мосада. — Причем, узнаешь самым первым, Моткеле…

— А если этот итальянский доктор разрядит всю обойму в русского, как только его увидит? А за компанию и наших людей? Что тогда?

— Вряд ли, — буркнул Гордон. — Не разрядит.

— Почему ты так уверен?

— Как и тебе, Моти, ИМ тоже не терпится узнать, как много сообщил американцам этот угонщик самолетов из КГБ. Он им нужен живой. Как минимум, на пару часиков…