Чтение онлайн

— Здорово! — Николай покачал головой. — Действительно, красиво получается…

— Ага, — Проспер потянулся и с наслаждением хрустнул пальцами. — Если бы еще знать, что с этой красотой делать…

— О чем это вы?

— У вас есть родители, господин Серостанов? — без всякой связи спросил Проспер.

— Есть, конечно.

— Молодые?

— Ну, относительно… — Николай пристально смотрел на израильтянина, силясь понять, куда он клонит. — Отцу шестьдесят один, матери — под шестьдесят…

— Еще молодые, — улыбнулся Проспер. — А моей маме — восемьдесят восемь. Она практически безвылазно дома — старая, больная женщина, доживающая свой век… Единственная ее отрада на старости лет — это, представьте себе, не дети, не внуки с правнуками, а кроссворды! Она разгадывает их сутками, по двадцать-тридцать штук в день, благо, все родственники и знакомые тащат их ей отовсюду. Так вот, в редкие минуты, когда у мамы бывает хорошее настроение, она победоносно подсовывает мне гигантскую простыню этих черных и белых квадратиков и говорит: «Нет, ты только посмотри, Моти: я решила эту махину всего за двадцать минут! Кому бы рассказать, какая я умная?!..»

— И что? — негромко спросил Николай.

— Я, кажется, впервые начинаю понимать свою маму.

— Вы что-то придумали?

— Ваши боссы не в курсе этой операции, Серостанов, — твердо произнес Проспер. — Абсолютно не в курсе!

— Вы говорите так уверенно…

— Я вовсе не уверен, — покачал головой Проспер. — Просто я НАДЕЮСЬ, что именно так все и обстоит. Ибо практически все в этом кроссворде сходится.

— А если вы ошибаетесь?

— Тогда вам, господин Серостанов, крупно не повезло, — Проспер развел руками. — Очень крупно.

— Мне не повезло в любом случае, — пробормотал Николай.

— А вот тут вы не правы.

— Почему?

— Если ваши соотечественники действительно не в курсе дела, все еще можно изменить, переиграть.

— Любопытно узнать, как?

— Да очень просто, — хмыкнул Проспер и щелкнул зажигалкой. — Вы нарушите инструкцию, и полетите не в Дамаск, а сразу в Москву. Вместе с фотокассетой…

— И как я объясню своему начальству неподчинение приказу?

— Ваши шефы в Би-би-си могут ведь не дать согласия на командировку своего сотрудника в Сирию?

— В общем-то могут.

— Будем считать, что так оно и случилось.

— Но тогда я…

— Все правильно, — Проспер часто закивал головой. — Тогда вы должны срочно выйти на связь, сообщить в центр об изменившихся обстоятельствах и запросить новые инструкции. Но вы же сами сказали, что ваша связь с Москвой носит односторонний характер. Не говоря уже о том, что в течение почти двух лет была полностью законсервирована. А имея на руках вывезенную из Израиля пленку с оперативными агентурными данными, вы не можете до бесконечности ждать, когда в очередной раз появится связной. И, прежде всего, потому, что это противоречит элементарным правилам разведки: «крот» не имеет права держать при себе секретные материалы. И тогда, господин Серостанов, вы принимаете единственно разумное в сложившихся обстоятельства решение — выполняете только вторую часть полученных от связного инструкций и летите в Лондон. То есть, в Москву…

— Мне могут сказать, что, перевозя через несколько границ фотопленку, я переступил грань допустимого риска, — возразил Серостанов и покачал головой. — Не знаю, как у вас, но в советской военной разведке подчинение приказу часто доходит до откровенного дебилизма…

— А вы ответите, что еще рискованнее было держать эту пленку при себе, продолжая сидеть на месте, в Каире, — отпарировал Проспер.

— Почему меня не отпустили в Сирию, но, в то же время, дали разрешение на уик-энд в Лондоне?

— Отказ вашего начальства был мотивирован именно опасностью предстоящей командировки, — казалось, что Проспер заранее знал ответы на все вопросы. — Вы скажите в Москве, что ваш лондонский шеф высказался категорически против командировок своих сотрудников в лагеря шиитских боевиков, во-первых, в силу неспокойной ситуации, а, во-вторых…

Проспер выдвинул нижний ящик письменного стола и, порывшись пару секунд, извлек оттуда толстую газету.

— Что это? — спросил Николай.

— Газета «Аль Хаят», — коротко ответил Проспер и потянулся за сигаретой. — Арабская газета, издающаяся в Лондоне на английском. Знакомы?

— Естественно, знаком.

— Это номер за 14 декабря прошлого года… — Проспер швырнул газету на стол. — В котором целых два разворота посвящены «Хезболлах». Много интервью, идеологии, деталей быта, конкретных высказываний шиитских лидеров и прочее. Поставьте себя на место босса арабского отдела Рейтер: стоит ли возвращаться к этой теме спустя каких-то два месяца?

— Мое начальство обязательно поинтересуется, почему я задержался в Израиле на трое суток.

— Обстоятельства сложились так, что вам необходимо было съездить и в Эйлат, где вы сделали еще один фоторепортаж для своей конторы. На этот раз — о самом известном израильском курорте. Готовый фотоматериал вы получите. Кроме того, в случае проверки выяснится, что вы действительно пробыли в Эйлате почти два дня и жили в отеле «Ренессанс». Продолжайте спрашивать, господин Серостанов, я готов выслушать любые ваши сомнения…

— Реакция сирийцев… — Николай сделал паузу, обдумывая мелькнувшую мысль. — Узнав, что я отказался от поездки в Дамаск, они… они могут заподозрить, что их план разгадан. И тогда…

— Что тогда? — Проспер подался вперед. — Рассуждайте смелее, господин Серостанов, мне важно знать, как вы видите эту ситуацию в развитии…

— Тогда они попытаются отыграться.

— Как отыграться? — Проспер впился взглядом в Николая. — Каким образом? Перешлют в Москву фотографии вашего задержания на тель-авивской автобусной станции? Но тогда сразу же выяснится, что сирийцы или кто-то еще в курсе агентурной деятельности советской военной разведки в Израиле. Причем настолько в курсе, что даже встречу связного ГРУ с внедренным в Израиль агентом фиксировали на пленку. Спрашивается, откуда такая осведомленность? Почему арабы в курсе дела? С какой целью?.. Вы остерегаетесь, что сирийцы передадут ГРУ доказательства, что агент советской военной разведки, работавший на стратегическом объекте в Израиле, провален? Но зачем? Чтобы Москва тут же заподозрила Дамаск в причастности к этому провалу?.. Нет, Серостанов, это совершенно невозможно! Наоборот, они тут же обрежут свои уши, дабы ничто не навело русских на мысль, что их ближневосточные союзники — ни много, ни мало — вздумали использовать Советский Союз в собственных тактических целях. И не просто использовать, а еще и подставляя при этом агентуру своего могущественного патрона…

— Хорошо, допустим… — Николай глубоко вздохнул.

— Не делайте мне никаких скидок! — Моти Проспер затянулся с такой силой, что горящий кончик сигареты ослепительно полыхнул рубиновым сиянием. — От того, насколько СКЛАДНОЙ будет эта версия, зависит ваша личная безопасность, господин Серостанов!..

— Вы считаете, что меня можно вернуть в игру? — тихо спросил Николай.

— Я бы поставил вопрос иначе: вы ХОТИТЕ вернуться?

— Ответьте вначале на мой вопрос.