Чтение онлайн

– Жанна, ты доверчива: не все, что пишут в газетах, правда.

– Ты о трупе за городом?

– Я об уликах. Улики, скорее всего, есть, но о них нам не расскажут, - с умным видом заключил отец и почему-то покосился на меня, словно я был тайным агентом нашей доблестной милиции.

Я вскинул голову и только сейчас заметил в руках матери газету. Мать указывала пальцем на фото, напечатанное в газете на последней странице в разделе "Происшествия".

– А она симпатичная. Глянь, Аркаша.

Аркадий Стопкин, мой отец, без интереса взглянул на фото и кивнул - согласился, что погибшая при жизни была симпатичной.

Я вырвал газету и уставился на снимок отвратительного качества. После чего подхватился и пошел в прихожую, где находился стационарный телефон. Набрал "02", назвал себя и сообщил, что владею информацией о преступлении, о котором напечатали в "Вечерке".

Естественно, родители не оставили без внимания мой гражданский порыв. В ближайшее отделение милиции мы отправились втроем, тем более, дежурный предупредил, чтобы я явился в сопровождении матери или отца.

По дороге предки пытались выудить из меня хотя бы какую-то информацию, но я был сосредоточен и погружен в себя.

В отделении нас сразу провели в кабинет следователя, совсем молодого парня, который старался казаться опытным и возрастным...

Все жертвы были сначала усыплены, потом задушены и ограблены. Моя "знакомая" - не исключение. Снотворным были напичканы шоколадные конфеты - "Вишня в шоколаде".

А я ведь ее предупреждал!

С моей помощью маньяк-убийца был задержан. Следствие шло несколько месяцев. В итоге преступник получил максимальный срок по статье убийство двух и более человек. Как оказалось, он орудовал не только в нашем городе, на его счету оказалось гораздо больше жертв, чем предполагалось вначале. Почерк преступлений был один и тот же. Ума не хватило разнообразить. Или не стремился к разнообразию, играл с огнем...

Мой отец целиком был погружен в работу, чтобы побольше заработать и чтобы мы ни в чем не нуждались. Мать тоже работала, но сын стоял у нее всегда на первом месте. Мать была в курсе всех школьных дел. Поэтому о моих подвигах была наслышана, но слабо в них верила, потому и тему эту не затрагивала. Решила - ребятня развлекается. К серьезным последствиям подобные развлечения не приводят, и то ладно. Но задумчиво-осторожные материнские взгляды я на себе ловил. Отец в "гляделки" со мной не играл, видимо, мать не просветила, поберегла мужа-трудоголика. А дело с маньяком-убийцей отец свел на случай.

Все-таки мама не выдержала - когда похождения ее сына обросли громадным комом в том числе домыслов и слухов, решилась и повела меня к детскому психологу. В то время подобные походы были не в моде, люди самостоятельно разбирались в своих проблемах, без помощи профессионалов, с коими в то время было не густо: в нашей детской поликлинике, например, таковых специалистов не наблюдалось, пришлось ехать на другой конец города, в областную детскую больницу.

Детским психологом оказалась противная тетка в очках. Очки постоянно съезжали у нее по переносице. Она терпеливо поправляла очки указательным пальцем, задавала дурацкие вопросы и получала не менее дурацкие ответы. Но каждый раз безумно радовалась, как будто я предсказывал ей будущее, сплошь счастливое. Вопросы я точно упомнить не смогу, но что-то типа "сколько времен года, сколько месяцев в году" или на тему вершки и корешки - что употреблять в пищу в том или ином случае.

Я быстро выдохся - устал от взросло-профессиональной глупости, и проникновенным голосом произнес:

– Не тем вы занимаетесь.

– В каком смысле?

– Только зря время со мной теряете.

– Ты так думаешь?
– усмехнулась тетка-психолог.

– Вы сидите в кабинете, мучаете меня вопросами, и ничего не чувствуете. Точно ничего не чувствуете? На душе тихо и спокойно?

– А что-то произошло?
– напряглась тетка.

– Вам срочно надо домой! Спасать надо...

Тетка не дослушала конец фразы, стартовала с места, забыв о пациенте и его сопровождающей. Я проводил ее взглядом и хорошо поставленным голосом проговорил:

– Пять минут полет нормальный.

Мама отвесила мне подзатыльник, тут же сменила гнев на милость - погладила по голове и чмокнула в висок. Опомнилась и подтолкнула меня к выходу.

Я шел, пружиня шаг, и посвистывал, мама порывалась о чем-то меня спросить. Ясно, о чем. Но, видимо, боялась услышать нечто кровожадно-впечатлительное, способное ранить молодой растущий организм. Сообразительный организм этим воспользовался и потребовал мороженого. Мама сразу купила мороженое, усадила меня на скамейку и терпеливо выжидала конца поглощения ледяной сладости.

– Мам, ты о чем-то хочешь спросить?
– хитренько поинтересовался я, облизывая пломбир.

– Хочу!
– взорвалась она.
– Кого надо спасать?

– Кому?
– прикинулся я идиотом.

– Ну, ты же сказал в кабинете врача, что ей надо спасать... Кого?

– Я уже и забыл.

Мама дернула меня за руку и потащила на автобусную остановку. Всю дорогу домой она обижалась.

Оказавшись в своем дворе, я проникновенно сообщил, стукнув себя ладошкой по лбу:

– Вспомнил! Очкастой докторше надо спасать... спасать ей надо...

– Господи! Кого ей надо спасать?
– разозлилась мама.

– Не кого, а что!
– уточнил я.
– Брак ей надо спасать!

В то время я и слова-то такого не знал - "брак".

Сначала мать смотрела на меня, как на невиданное говорящее животное, потом припустила к подъезду. Я последовал за ней.

В прихожей мать сразу бросилась к телефону. Я знал, кому она будет звонить - своей близкой подруге, тете Лине, Ангелине Витальевне, даме с обширным кругом знакомых в разных областях. Именно Ангелина Витальевна свела мать с очкастым психологом. С врачихой тетя Лина была в приятельских отношениях, но не настолько, чтобы та делилась с ней семейными тайнами. Но был еще один человек-звено, человек, приближенный к докторице, которой я рекомендовали спасать... брак.

Тетя Лина собрала информацию, после чего связалась с Жанной, моей матерью, и в красках поведала историю "спасения". Мама при этом произносила звуки осудительного характера. После разговора мать поспешила к отцу, начав свой монолог словами: "Вот как бывает в семейной жизни", дав понять, что жены обладают чувством предвидения, тем самым переоценив докторицу и позабыв обо мне. Так я подумал. Но в конце вспомнила и обо мне, пусть и вскользь. Отца мало занимала какая-то там докторша, его занимал собственный сын, разбрасывающийся советами.

Диалог велся без моего непосредственного участия. Так считали родители. А я подслушивал. И нисколько этого не стыжусь: я обязан знать, прав я оказался или не прав.

Прав! Очкастая тетка застала мужа с любовницей. Муж-изменщик при этом задал вполне резонный вопрос:

– А что ты здесь делаешь? У тебя же сейчас прием в больнице!

Ох и бессовестная тетка - заявилась домой не ко времени, в тому же - безответственная - покинула свой пост без разрешения начальства.

Кажется, дело закончилось перемирием. Но перед этим были серьезные разборки. Дама застала мужа в начале действа, к кульминации парочка не успела перейти, муж клялся и божился, что это первый поход налево. Она ему поверила. Хотела поверить и поверила. Таким образом, брак был сохранен.