Чтение онлайн

Инспектора мы застали сидящим за столиком красного дерева с курительными принадлежностями и с интересом разглядывающего коробку с дорогим гведелупским табаком. В уголке устроился полицейский писарь.

Увидев нас, Вейш угрожающе сдвинул свои косматые брови и произнёс строгим тоном:

— Я официально объявляю вам, что начинаю следственные действия и прошу вас, месьер нотариус, и вашего помощника присутствовать при них в качестве понятых в соответствии с гведскими полицейскими законами. Вы являетесь душеприказчиком покойного графа и на этом основании также можете присутствовать на следствии и оказывать помощь.

Мой шеф церемонно кивнул в знак согласия и занял место за столом. Я расположился рядом с ним. Инспектор хрипло прокашлялся, вынул трубку, неторопливо набил её табаком из коробки стоявшей перед ним, закурил и продолжил:

— Сейчас я буду вызывать по очереди всех обитателей замка, чтобы опросить каждого из них. Но до этого, может быть, вы хотите мне что-нибудь сообщить или у вас есть какие-то соображения по этому поводу?

Нотариус спросил:

— Меня интересует, месьер инспектор, проведено ли уже вскрытие покойного и установлено ли время и причина смерти?

— Я с минуты на минуту ожидаю этого медикуса, доктора Адама, с заключением. По моему мнению, пока нужно исходить из того, что граф Бертрам вольно или невольно отравился сам или был кем-то отравлен цианидом. Что вы сами можете рассказать мне по поводу случившегося?

Мартиниус кратко, но не упуская ни одной важной детали, рассказал о причине нашего появления в замке, о проведённом здесь времени, описал события, свидетелями которых мы стали. Он упомянул о недовольстве Себастьяна изменением завещания в пользу младшего брата, не утаил и подслушанного нами разговора Патриции с Озриком в библиотеке. Я, в свою очередь, подтвердил всё сказанное. Писарь тщательно записал наши показания и дал нам расписаться.

— Ну что же, теперь заслушаем остальных свидетелей, — решил инспектор. — Начнём, пожалуй, со слуг.

Он велел стражнику позвать дворецкого Мартина.

— Ну-с, милейший, — строгим голосом обратился к дворецкому Вейш, — что вы можете сообщить полиции по поводу смерти вашего хозяина?

Здоровяк Мартин со своими уныло повисшими усами представлял собой печальное зрелище. Глаза его были красны от слёз, руки дрожали и всё время нервно перебирали край одежды. Дворецкий грустно посмотрел на инспектора и хрипло проговорил:

— Что же я могу сообщить, месьер полицейский? Если бы я что-то знал, я бы сразу пришёл рассказать — не стал бы дожидаться, пока меня вызовут. Не понимаю, как такое горе могло приключиться…

— Расскажите тогда, как вы провели вчерашний день?

— Ну, как провёл? Как обычно. Ничего особенного не заметил. С утра и до обеда следил за уборкой комнат. Прислуга в последнее время разболталась. Особенно эта Вилемина. Мне уже госпожа Патриция жаловалась, что плохо полы помыты, пыль везде, вещи найти не может. Вот и следил сам. После обеда месьер граф Себастьян и месьер Тобиас вместе с этими месьерами, — тут Мартин покосился на нас с нотариусом, — уехали в Крон. К ужину все, кроме месьера учителя, вернулись. Вечером месьеры разошлись по своим комнатам. Я проверил запоры на воротах и дверях и тоже лёг спать.

— В котором часу вы легли спать? — спросил инспектор.

— Как обычно, около часа ночи.

— Скажите, Мартин, а не мог ли в замок проникнуть кто-то посторонний?

— Нет, доминус, — решительно помотал головой дворецкий. — Это исключено. Ворота и все наружные двери всегда заперты. Вчера никаких гостей или там посетителей не было. Даже месьер доктор не приезжали. Никто не входил и не выходил из замка. Я впустил только месьера графа Себастьяна. Он приехал часов в пять пополудни, вскоре за ним и эти месьеры пожаловали.

Дворецкий снова покосился на нас.

— Хорошо, Мартин, вы можете идти, — разрешил Вейш.

Дворецкий поклонился и вышел. Инспектор попросил стражника позвать следующего. За какие-то полчаса мы выслушали показания повара, двух лакеев, четырёх горничных и мальчика на посылках. Ничего важного они нам не сообщили. Никто ничего подозрительного не видел. Только один из лакеев сказал, что по просьбе Себастьяна выбросил пустую бутылочку с надписью «яд», да словоохотливая Вилемина рассказала, что Патриция вчера сама где-то потеряла золотой медальон, а отругала за это её и велела найти его во что бы то ни стало. Полицейский писарь напрасно исписал целую стопу бумаги.

Едва последняя служанка покинула курительную комнату, как вошедший стражник сообщил, что прибыл доктор Адам.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, в которой Мельхиор испытывает укол ревности

Доктор, как всегда, был бодр и энергичен. Он снял свой блестящий от дождя плащ и, удобно устроившись в кресле, закурил. Потом достал из чемоданчика медицинское заключение и подал его инспектору. Тот бегло просмотрел бумаги.

— Лучше расскажите нам, месьер Адам, что вы там установили?

Доктор потёр ладонью своё гладкое загорелое лицо, выдохнул табачный дым и заговорил:

— Что ж, моё peroratio· таково. Сначала самое трудное — время смерти. По общему правилу температура тела в первые четыре часа после смерти снижается каждый час на один градус. Как вы знаете, чтобы определить время смерти, врачу необходимо учитывать вес тела, его конституцию, температуру окружающей среды, так как каждый из этих факторов влияет на охлаждение трупа. Не вдаваясь в детали, смею утверждать, что смерть графа Бертрама Де-Бурга наступила не ранее шести часов вечера и не позднее полуночи. Граф отравился или был отравлен лошадиной дозой цианистого калия, примерно восемнадцать сантиграммов. В желудке находилась пища, которую граф Бертрам съел за ужином. Никаких прижизненных повреждений нет. У меня создалось такое впечатление, что он спокойно выпил это зелье. В бутылочке и в стакане, которые находились в спальне покойного, как я и ожидал, обезболивающее лекарство, собственноручно мною ему прописанное, без каких-либо примесей. Это в своём заключении подтвердил и полицейский врач, также принимавший участие в исследовании. Вот собственно и всё.

— А чем болел покойный? — задал вопрос Вейш.

— Граф Бертрам страдал туберкулёзом суставов ног. Вследствие этого его походка была слегка хромающей. Позже у его сиятельства в правом колене развилась водянка. Он испытывал приступы сильной боли, и я прописал ему каждое утро принимать обезболивающее средство.

— Ну что же, продолжим следствие, — решил инспектор и велел вызвать Таис.

— Назовите ваше полное имя, возраст и место рождения, мадемуазель, — обратился к вошедшей девушке Вейш.

— Меня зовут Таис Мелас. Мне двадцать один год. Я родилась в Гведиан'aполисе, — ответила гречанка.

— Какие обязанности вы выполняете в замке?

— Я работаю, то есть работала, личным секретарём его сиятельства.

— Как давно?

— Третий месяц, месьер инспектор.

— Чем вы занимались ранее и как попали сюда?

— Я сирота. Мои родители погибли во время большого пожара в моём родном городе, когда мне было всего три года. Меня воспитывали родственники моего отца, жившие в Мнестре — это городок на побережье Аквамаринового залива, служащий портом для Гведианаполиса. После женской гимназии, я окончила курсы секретарей и работала в разных фирмах. Четыре месяца назад, сопровождая хозяина-торговца морепродуктами, я оказалась в Квакенбурге. Там мой хозяин внезапно заболел и умёр, а я осталась почти без средств. Мне не на что было даже вернуться домой. К счастью добрые люди подсказали, что его сиятельство граф Бертрам Де-Бург ищет секретаря. Я написала ему и была принята на работу. Вот и вся моя история, — девушка замолчала, печально глядя на инспектора.