Чтение онлайн

Мы все посмеялись над нахальством и грубостью Вирджинии. Флеминги, конечно, самая бедная семья в саду, но никто из нас даже и не подумал бы ткнуть их носом в этот факт.

— Ну, думаю, Эйвери пребывают в заблуждении, что это свободная страна и они могут делать что угодно со своей собственностью, — продолжила я. Меня не оставляли мысли о «гараже».

— Они совершенно не способны принять реалии жизни в саду. А именно: соблюдение неписаных правил придает нашему саду его истинную ценность. Соорудить громадное здание только потому, что получил на это разрешение отдела планирования, не прислушиваясь к мнению соседей, — значит совершенно не понимать сути дела.

Послышалось одобрительное ворчание, потом Лорен похлопала в ладоши, чтобы мы все замолчали.

Делая дыхательные упражнения для живота, я лежала и размышляла. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить чудовищную стройку. Я проконсультировалась в отделе планирования. Если Эйвери не будут держать в гараже машину, только тогда мы сможем что-либо предпринять. Но нам придется ждать, пока оскорбляющее взор сооружение будет завершено, прежде чем сможем доказать, что «гараж» предназначался для няни и детишек, а не золотистого «крайслера». Я отправила несколько писем Кэролин Пери, отмечая, что довольно необычно, даже в данном районе, строить гараж с центральным отоплением, водопроводом и телевидением, но она ответила, что Эйвери могут установить золотые краны и обтянуть полы свиной кожей от Билла Амберга, если они будут держать в гараже автомобиль.

Хорошо, посмотрим.

Что касается остального… ничего не получается. Глубоко вдохнув, я осознала, что у каждой женщины в этой комнате есть ребенок. У Триш — Фрэнсис и Мелисса, у Мими — Мирабель, Казимир и Пози, у Маргариты — трое мальчишек. Даже у Лорен, матери-одиночки, есть дочь, Феннель.

Весной я говорила себе, что если к лету не забеременею, то всерьез задумаюсь об альтернативах.

Лорен сказала, чтобы мы встали на четвереньки, и, втягивая живот, я начала мечтать. Я мечтала об этом с тех пор, как увидела Вирджинию в саду Боба. Но я представляла себя на месте Вирджинии и Ральфа на месте Боба. И уж конечно, мое белье было бы лучше, чем у Вирджинии.

В завершение фантазии я вспомнила о словах Ральфа, которые он обронил за обедом в марте, возможно, в качестве шутки. В моей голове что-то щелкнуло. Все встало на свои места.

— Итак, Мими, скажи мне, что происходит между Патриком и Маргаритой? Почему он живет в квартире на Ледброук-гроув? Это так ужасно.

Голос Вирджинии можно назвать одним из секретов ее привлекательности. У нее прелестный акцент.

Ральф считает, что ей следовало бы работать в службе «Секс по телефону». Тогда ей не пришлось бы продавать детские ползунки и накрахмаленные воротнички. Я заметила, что нашей парижанке в любом случае нет необходимости их продавать, просто ей нравится «играть в магазин». У Вирджинии, как и у большинства моих знакомых женщин, за исключением меня, нет необходимости работать, она делает это ради развлечения.

Мы с Вирджинией угрюмо стояли на Лонсдейл-гарденс, неподалеку от чудовища, как с подачи Клэр местные жители стали называть гараж Эйвери.

Я закончила занятия йогой и теперь собиралась вместе с Калипсо зайти в химчистку, забрать костюм Ральфа для завтрашнего собрания в министерстве торговли и промышленности. Я выбрала длинный путь, чтобы медленно пройти мимо дома Сая по Лонсдейл-гарденс. Жест отчаяния с моей стороны. Хотя у меня не слишком много дел до пятницы, когда мы отправимся в Петтс-Боттом, Кент, к моему младшему брату Кону и его белокурой жене-австриячке Гретхен.

Забавно. В былые времена (то есть меньше чем три месяца назад) я бы с нетерпением ждала выходных в кругу семьи вне Лондона. Мне бы хотелось отвезти детей на ферму, собирать с ними птичьи яйца, отправиться на прогулку после сытного обеда.

Теперь подобная перспектива наполняла меня ужасом. Я бы предпочла остаться в Лондоне, проходя время от времени мимо дома Сая, в окнах которого горел свет, и оказывать маленькие услуги Ральфу.

И правда, удивительно, как быстро вырос гараж с момента ежегодного собрания, когда о нем можно было догадываться лишь по искоркам в глазах Боба Эйвери.

Снос старого здания занял пару недель. Гусеничные тракторы ездили туда-обратно через главные ворота, задевая припаркованные велосипеды. Старый гараж снесли и вывезли в закрытых вагонетках. Машины приходилось оставлять на улице.

Стоял оглушающий шум, так что теперь Ральф, каждый день возвращаясь домой из Вестминстера или с острова Уайт, весело интересовался:

— Ну что, Мими, сегодня земля снова сотрясалась? Твои милые друзья Эйвери все еще вгрызаются в британские владения?

Я сказала, что этот шум невыносим. Ему-то все равно, раз он работает в офисе.

А потом рабочие начали копать лондонскую глину. Все глубже и глубже. Потом пришел черед фундамента.

Ральф считал, что нет причины тревожиться, даже когда я рассказала, что Клэр насчитала восемнадцать электрических вводов и выводов кабеля в «так называемом гараже». Подруга также заметила нечто подозрительно напоминающее стенные патроны для кабельного телевидения и широкополосной сети. Клэр, точно ястреб, следила за развитием событий.

— Ну, «крайслеру» нужно обеспечить комфорт, — ответил муж, когда я доложила о последних усовершенствованиях в сооружении, которое, как предполагалось, будет построено для двух машин. — Чистота, уют и свободный доступ к порно — меньшее, на что может рассчитывать машина в этом районе.

Теперь мы с Вирджинией стояли плечо к плечу, завороженные нескончаемым шумом и деятельностью на объекте. Мужчины с заляпанными грязью торсами дробили каменные глыбы. Отбойные молотки впивались в камень вокруг гаража, отшвыривая осколки. Внутренние стены штукатурились. С улицы можно было заглянуть прямо в пустое чрево нового здания.

Вирджиния парковалась возле дома 100 по Лонсдейл-гарденс, около дома Эйвери, в то время как я проходила мимо, так что я остановилась, увидев, как из новенького «Вольво ХС-90» появились ее загорелые ноги, потом несколько ракеток и, в конце концов, она сама, вся в бело-розовом.

— Играла в теннис в клубе? — поинтересовалась я.

— Да, у меня был урок с Кристианом, — ответила она. — Он хотел поставить мне удар у сетки.

И я, и Вирджиния играли в теннис в «Холланд-Парк лон теннис клаб». Только я ходила в дневное время, так дешевле. Когда бы я ни пришла, молодые мускулистые южноафриканские тренеры боролись за право поставить Вирджинии удар, для чего требовалось стоять позади нее, прижавшись тазом к ее упругим ягодицам и сжимая ее загорелое тонкое предплечье влажными руками.

Вирджиния запустила собственную линию формы для тенниса, что и следовало ожидать.

Сегодня она была в белом теннисном платье, отделанном бледно-розовым, с подходящими по цвету носочками. Несмотря на то что она развратница, укравшая чужого мужа, на нее всегда приятно смотреть. Вирджиния кажется такой безмятежной, мне даже завидно, что ей удается найти время для адюльтера так же легко, как и для урока тенниса. Думаю, все дело во французском происхождении. Для меня измена мужу была — использую прошедшее время, потому что, кажется, все кончено — большим стрессом.