Чтение онлайн

От окоёма со стороны Финского залива сумеречный град Петров пронизывали окровавленные стрелы лучиков незаходящего светила. Далеко за полночь в кошмарных снах ворочался Новосибирск. Над просыпавшимся Приморьем вовсю орали дурноматом петухи. А равнодушный Мир, казалось, замер в ожидании разѓвязки...

'...развязки сегодняшних событий под Череповцом...', - прохрипел/прокашлял древний телевизор Panasonic в крохотном рабочем кабинете командира третьего парашютно-десантного батальона. Надоел хуже комаров и московских комиссий, а выключить, увы, не представляется возможным. Потому, что для этого надо, как минимум, встать на нижние конечности (вот бы оторвать верхние тому, кто похитил пульт). Но просто взять да тупо встать никак нельзя. Почему? О, это целая история!..

История в деталях донесла до современников тот неоспоримый факт, что комбат Сашка - прошу простить, оговорился, Александр Александрович, конечно!
– Твердохлеб вот уже час, если не больше, был чертовски занят. Причём, что характерно, по примеру одного античного патриция из римлян, - занят несколькими делами сразу. А тут ещё вставать!

Чем же он так чертовски занимался? О, это целая..! Смотрите выше.

Итак, что же он делал?

Во-первых, без должного возмущения рассматривал свежий, видимо, оформленный не ранее обеденного перерыва, лозунг 'Слава ВДВ!'. При чём тут, спросите, гнев, якобы должный присутствовать? Да при том, что эмоциональный слоган этот, коряво прописанный маркером прямо по истёртому шпону стола для совещаний, вовсе не служил вящей славе воздушно-десантных войск. И ничуть не способствовал оной. Таким бесславным способом, подобно малолетнему обормоту в автобусе, тут и там метил своё место под солнцем ротный командир Славка Стеблин. Ну, типа, знаете, 'здесь был...'. Или, допустим, светский вариант подобного обозначения: 'Сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль, премьер-министр Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, внук герцога Мальборо по линии его третьего сына: табуретку не занимать!'...

Во-вторых, отрешённо разглядывая двусмысленный лозунг, комбат размышлял. Размышлял о собственном ощущении. Об ощущении необъяснимого внутреннего дискомфорта. О некоем тревожном ожидании, возникшем с самого утра без всяких видимых к тому позывов, ровным счётом из ничего и ниоткуда. Близкий друг его, о котором речь пойдёт далее по тексту, называл это 'фрустрацией' - психологическим состоянием гнетущего напряжения, тревожности, чувства безысходности и отчаяния. Определение фрустрации комбат запомнил сразу же, а вот сам термин, чтобы где-нибудь по случаю блеснуть, - никак не мог...

В-третьих, рассматривая и размышляя, ощущал вышеизложенный дискомфорт. Ощущение, что называется, не из приятных! Ему казалось (не очень-то удачное обозначение, но - ладно, пусть будет 'казалось'), Кто-то шепчет на ухо души: 'Последний день... Последний вечер... Последняя ночь... Завтра - другая жизнь... Ты в ней будешь совсем другим... Если, конечно, вообще хоть кем-то будешь'...

В-четвертых, ощущая, размышляя и рассматривая вышеперечисленное, комбат напрочь игнорировал программу 'Вести'. Игнорирование новостей - достойное занятие, не правда ли?! Спросите, почему он этим занимался? Да потому, что, как Вы уже убедились, был чертовски занят! И ещё потому, что ему, как ни странно, было наплевать на 'сегодняшние события под Череповцом', что бы там ни случилось. Да и чего такого эпохального могло произойти в замшелой Вологодчине хоть ныне, хоть вчера, хоть год тому, хоть во времена культа личности, хоть в разгар феодального застоя и безвременья, хоть вообще до Рождества Христова?

В-пятых... Что же он делал в-пятых? Нечто связанное с застоем и безвременьем... Ах, да, конечно! Время, бессовестно застаиваясь, еле ворочало стрелками по циферблату наградных часов, а комбат между тем ожидал развязки, причём развязки не чего-то непонятного в Нечерноземье, а вполне конкретной пятницы - своего насыщенного трудового дня...

'...дня пленарной сессии Совета НАТО с участием представиѓтелей Северного Оборонительного Альянса, - угрожающе прошипели динамики телевизора.
– Вечернее заседание...'

Вечернее 'заседание' Александра Твердохлеба в штабе батальона затягивалось и без пленарной сессии. Впрочем, не его одного тяготила ноша сия. Многие старшие офицеры 'прозаседались' сегодня в кабинетах, боксах, хранилищах, каптёрках, а то и просто на зелёной травке меж препятствиями штурмовой полосы. Произошло это вовсе не потому, что над Родиной сгустились тучи - они не думали рассеиваться вот уже несколько лет, всё молотили и молотили огненным градом по окраинам империи.

Вовсе не потому, что не было других забот - забот хватало и вне службы.

Вовсе не потому, что только личное присутствие командования с утра до ночи в казарме поможет наконец преодолеть дедовщину и другие негативные процессы в войсках - не поможет!

Всё дело в том, что таков уж порядок: сидит на месте начальство, сиди и ты! Сидит в банкетном зале старый командир полка, кулуарно ужинает-с руководителем очередной - откуда только берутся?!
– московской инспекции, отужинай и ты, майор. Будь проще, не чинись, застели 'славно' изгаженный маркером стол официозом 'Красная Звезда' (да хоть United States News and World Report, лишь бы на здоровье!), вскрой банку тушёной ослятины из индивидуального рациона питания, в богемных кругах именуемого сухим пайком, завари чай по-купечески, чтоб аж зубы свело...

'...свело на нет коварные замыслы врага, - на удивление бодро отчитался Panasonic, а после снова захрипел, как старый каторжанин-терпигорец.
– Войска Северо-Кавказского фронта в течение всего сегодняшнего дня наносили точечные артиллерийские и ракетно-бомбовые удары по заранее разведанным позициям в районе Гудермеса. Экспедиционному корпусу пантюркистов причинён значительный урон в живой силе и технике. Город практически не пострадал, мирные чеченцы с окраин уже начали возвращаться по домам...'

По домам, - невесело усмехнулся майор Твердохлеб.

Домой его, признаться, не особенно тянуло. Уже давно. С подзабытой поры безалаберной лейтенантской молодости. А то и много ранее... Женился Александр на четвёртом курсе Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, Бог весть почему обзывавшегося то институтом, то университетом ВДВ. Нашли студентов!.. Да, так вот, женился наш бравый commando, конечно же, по любви. По всепоглощающей любви к теплу, домашним вкусностям, постели и уюту... Скромную свадьбу отыграли месяца через полтора после знакомства. Отец его, потомственный казак-донец, заслуженный полковник, спросил тогда: зачем спеѓшишь, сынок?.. Люблю я, батя!.. Э-эх, - сказал, - лет через десять ты поймёшь, что все мы любим. Хорошо потрахаться.... Спешила и Марго. Естественно, куда же ей деваться?! Требовалось замуж, потому что девятнадцать лет, это, как ни крути, типичный перестарок. Подруги давно 'там'... О будущей семье ни он, ни Рита толком не задумывались. Квартира тестя с тёщей - дай Бог каждому, на улицу не гонят, кушать и пить дают, встречают ласково, копейкой помогают, в постели ладится, - чего не жить?!

Ну, что ж, постель - постелью, в этом ракурсе семейной жизни физиологических проблем у них не возникало до сих пор, а в остальном... По выпуску несмышлёного лейтенанта Твердохлеба судьба занесла в 'мегаполис' - провинциальный Нилгород. Спасибо и на том. Хоть в Средней Полосе России. Беременная, Рита не поѓкинула Рязани. Не декабристка. И служебная квартира пусть была обещана, но как-то вяло, без энтузиазма... А Сашку тогда понесло: Нилгород, Закавказье, Нилгород, Чечня, Нилгород, Дагеѓстан, Нилгород, расколотая албанцами Македония, Нилгород, сербские анклавы Великой Албании, Нилгород, Бадахшан, снова Нилгород, а после новый круг - 'горячий пояс' сбрендившего мира. Так и носит по сей день. Контузия. Россыпь касательѓных царапин. Шесть боевых наград. Карьерный рост многим на зависть. Для бойцов - 'батяня'. И серое, какое-то тупое, пусть в целом и мирное, сосуществование в семье...

Тридцатилетний уже Александр ужасался пониманию того, что с каждой из команѓдировок 'на юга' всё явственнее ощущает себя лишним в мирной жизни. Чужим здесь - своим 'там'. Свой - чужой. Друг - враг. Белое - чёрное. Можно - нельзя. Вперед - назад. Так точно - никак нет. Упал - отжался. Наши - немцы... Сплошные крайности! И ты на середине. Пока. Но, с каждым годом ускоряясь, тихой сапой отползаешь в пограничье. А что Там, в зыбком мареве, за рубежом неоднозначного офицерского жития-бытия? Обрыв? Неодолимая стена? Минное поле? Райский остров из рекламы 'Баунти'? Судя по тревожному предощущению, банкетов с карнавалами не запланировано...