Чтение онлайн

...
– Да не за что, профан! Сынок...

Внезапно дверь апартамента распахнулась, и на пороге снова пояѓвился атаман Ходжаев, цветущий, будто с голодухи подоспел на бешѓбармак.

– Господин полковник, не слишком заняты? Позвольте вам предстаѓвить...

За его спиною гетман рассмотрел среднего роста жилистого худощавого мужчину лет тридцати пяти или чуть более того. Жёсѓткое вытянутое лицо гостя казалось измождённым до предела, глаза, однако же, пылали страстью, осанка выдавала норов независимый и горѓдый, ни разу прежде не надёванный станичный камуфляж смотрелся как влиѓтой. Влетел летун, - подумал гетман. И вдруг припомнил утверждение щенка: ты, мол, благодарить его обязан... За что? С виду - неѓплохой парень, решительный и честный, судя по глазам, но это, гоѓворили в старину, не должность и не воинское звание. По облику - прямо рыцарь печального образа. Без страха и упрёка...

'Вот-вот!
– потряс длиннющими ушами заигравшийся щенок-хранитель.
– Он даже крокодила не боится'.

Какого крокодила, что за ерунда?! Второй раз за сегодѓняшнее утро!

– Товарищ полковник, - вытянулся незнакомец, - лётчик 182-го отдельного вертолётного полка капитан Никоненко... Павел Иванович... бывший...

– Бывший летчик или бывший Павел Иванович?
– усмехнулся гетман, пожимая крепкую мозолистую руку гостя.

– Кажется, и то, и то...
– вздохнул капитан.
– Здравия желаю, тоѓварищ полковник!

– Здравствуй, присаживайся. Хочу, Павел Иванович, сразу внести ясность в один протокольный вопрос...

Никоненко слушал гетмана, разинув рот. Казалось, просто отвык от нормального человеческого общения. Ну да, он же охотник... три карабина... два 'механизатора'... вероятнее всего, бродил по лесам один. С кем там разговаривать? С мухоморами? Возможно и такое, если их же перед тем облопаться... А в общине единомышленников Самохвалова, где даже лидер называл его презрительно - Воякой, - вряд ли капитана баловали задушевными беседами.

– ...Вопрос такой: очень давно, скажем, лет одиннадцать наѓзад, мы встали перед выбором - какой исторический пример положить в основу нашей будущей социальной организации. После долгих коллективных разѓмышлений выбрали казачество, современный вариант приднепровской Гетманщины. При наличии доброй воли такая структура позволяла строить новую жизнь на прочном базисе демократии, равноправия, взаимного уважения, жёсткой воинской и гражданской дисциплины, созидательного труда, справедливого распределения благ, гибкого законотворчества и неукоснительного соблюдения правовых норм...

Найдя в лице Никоненко благодарного слушателя, гетман пусѓтился в длиннейшие социологические рассуждения, оседлал с некотоѓрых пор любимого своего конька и едва не утратил нить разговора. Спасибо щенку - легонько пнул его лапой под жо... хм, железную логику и установленный порядок ознакомительной беседы.

– ...Да, так вот, у казаков было принято обращение 'господин', а не 'товарищ'.

Никоненко вскочил.

– Простите, господин полковник!

– Да сиди ты!
– махнул рукой 'господин-товарищ', к слову припомнив крылатую фразу времён первой русской революции: 'Господа 'товарищи' и вся ваша банда героев бомбы и браунинга'...
– Кофе будешь?

– Кофе?!
– выпучил глаза авиатор.

Сам того не желая, гетман поставил его в неловкое положение.

– Извини! Алик, Наталья пришла? Попроси, если не трудно, пусть заварит.

– Мне чай, - поднялся атаман.

Узбека распирало заслуженным самодовольством.

– Нам больше достанется... Значит, 182 овп? Насколько я помню, Оренбург, верно?

– Так точно!
– воскликнул капитан, удивленно глядя на гетмана.

– Вся Средняя Азия ваша, да?

– Так точно!
– улыбнулся он.

– А с этими, - гетман презрительно поморщился, - как оказался?

– Чума под Ростовом прихватила, мы как раз на завод ехали, борт с капиталки забирать. Хорошо, не добрались к Началу... Товарищ мой... короче, Бледным стал, а я побрёл на северо-восток, от людей подальше. Потом на этих наткнулся, да так и... Беспомощные они, господин полковник, чисто дети.

– А плотник?
– проявил завидную осведомленность гетман.

Гость поглядел на него как-то странно.

– Хороший плотник. Наверное, хороший... С ума он сошёл, когда Большая Мясорубка начаѓлась, и руки правой лишился. Какой уж там плотник?! А прежде, супруга его говорила, очень толковым был.

– Понятно... Сам что у них делал?

– Охотился, добро всякое искал, ремонтировал, больше ведь некому. Самохвалов, хоть и корчит из себя императора, отца народов, на самом деле слабак, лишь языком горазд. Хотел, понимаете ли, Город Солнца построить, общество всеобщего благоденствия... Построил, мать его! Для двоих ублюдков!

– Это для кого же?
– поинтересовался гетман, хотя прекрасно понял, для кого именно. Щенок согласно покивал. Ушами.

– Есть у него два Ивана, ближние бояре, чтоб их..! Здороѓвые, твари, жирные, аж лоснятся, людей терзают, гробят почем зря, не делают ни хрена, только жрут в три глотки каждый да брагу из грибов дурных варганят. Как нахлещутся, суки, так на Алёнку лезут... красивая она... хорошая... бедная... крокодил еще блядский!

Тут капитан зарыдал не таясь.

А гетман последних слов его не расслышал.

И не слушал.

Одѓно лишь имя.

И прошиб холодный пот.

И сжались кулаки.

И закипела кровь.

И защемило сердце.

И пёс похлопал мягкой лапой по плечу души. 'Теперь-то понял?
– тявкнул он.
– Сынок'...

– Понял...
– угрожающе проговорил он.
– Ну, а что же вождь?

– А что вождь?! Слабак ведь!

– А ты?!

– А что я?! Что я один?! Людей, гады, за жратву в кулаке дерѓжали! Кто возмущался, того утром с пробитой головой находили. Здоровые, суки, механизаторы, мать их! Мне, охотнику, по одному патрону выдавали, гильзы отбирали, чтоб не сэкономил. В стойбище вернулся - затвор сдай! И предупредили: если что - она умрёт первой. Я ведь её сам нашёл ещё девчонкой! Сам привел в это гов... в этот Город Солнца. Ей нельзя умирать, понимаете, нельзя! Ей жить надо! Она... она такая...
– лётчик снова зарыдал.