Чтение онлайн

Даже не спрашивая куда мне нужно ехать, он привез меня прямо к ашраму.

Странность состояла в том, что все вокруг чувствовалось таким реальным, нормальным и естественным, как любая каждодневная активность.

Вот почему это никогда не пугало.

У меня никогда не было потребности говорить об этом с кем-то или иметь какое-то объяснение.

Я рассказываю эти вещи просто для того, чтобы можно было немного почувствовать мою жизнь в то время.

Ошо вполне определенно сказал, что эти "мистические переживания" не имеют значения в духовном смысле, они не помогают внутреннему росту.

Только осознавание и медитация могут сделать это.

В это время я чувствовала себя очень защищенной, я чувствовала заботу о себе.

Вивек часто подходила ко мне и спрашивала от Ошо, как я чувствую себя, что происходит со мной.

Это помогало мне остановиться на мгновение и отметить, что происходит.

То есть я начинала осознавать, куда движется моя энергия.

Этот специальный "взгляд" на себя, действовал как стоп-кадр в кино, и помогал мне понять, что происходило потом.

Когда заканчивался каждый индивидуальный даршан, Ошо возвращал нас назад очень мягко.

"Теперь медленно возвращайтесь. Возвращайтесь".

Было удивительно, как по-разному чувствовал себя каждый.

Даже с закрытыми глазами я знала, какой медиум находится рядом со мной.

Иногда у мужчины была мягкая энергия как у женщины, старый человек иногда чувствовался как ребенок.

Это был светлый, полный игры танец.

Однако иногда случалось, что старые привычки ума проникали и старались найти проблему, например: "Почему Ошо использует этого медиума, а не меня?" Однажды, когда "Почему она?" - двигалось через мой ум, он остановился и посмотрел мне прямо в глаза, и я поймала ее, мысль застыла - она и сейчас заморожена.

Я думаю, что Ошо не только делился энергией с нами, чтобы мы могли поймать отблеск того, что возможно за пределами называемого нами жизнью, но давал нам великую возможность научиться тому, что мы мастера наших собственных эмоций.

Не подавляя эмоций, я могла видеть их и поднимать их выше, за пределы ревности в празднование и экстаз.

Было возможно повернуть темные эмоции в светлые.

Мне только нужно было сознательно отбросить голос в голове и вскинуть мои руки к небу, и я чувствовала, как на меня проливается золотой дождь.

Однажды случилось так, что я почувствовала, что я потеряла "умение" медитировать.

День за днем я чувствовала себя счастливой, я чувствовала как будто я летаю, но неожиданно однажды я почувствовала, что я не могу настроиться на это.

Я потеряла это! Когда начался энергетический даршан, я чувствовала скуку и была закрыта, я чувствовала, что мое празднование фальшиво, и я не могу почувствовать ни одно из тех эйфорических состояний, которые я знала раньше.

После того, как это случилось несколько раз, я начала чувствовать печаль и думала, что я никогда больше не буду медитировать.

Мой ум терпеливо ждал этой возможности, как стервятник, и прыгнул на меня изо всех сил:

"Конечно, это (медитация) было только воображением!"- слышался громкий голос и он повторял себя снова и снова - он был в хорошей форме! Я вообще была рассержена, что я не могу "включить" магическое чувство.

Я чувствовала, как будто не в моей власти включить его, и я чувствовала себя обманутой.

У меня было ощущение, как будто его забрали от меня.

Я думала, что Ошо должно быть применяет свою магию к кому-нибудь другому, и поэтому я точно не собиралась просить его о помощи.

Я решила умереть.

Я планировала пойти в горы и сидеть там, пока я не умру.

Пуна находится на плато и окружена горами.

Их видно с любого места, в летнюю ночь - это черные силуэты на фоне розоватого зарева неба со смогом.

Я выбрала дорогу к черным скалам, шла около часа, а потом дорога кончилась.

Я возвратилась к ашраму, выбрала другую дорогу - и оказалась у ворот фабрики!

Приходя в отчаянье, я попыталась снова.

Дорога, которую я выбрала, кончалась группой скал, за которыми была пустошь, а в

отдалении мне были видны огни деревни.

За ними горы.

Я чувствовала, как будто я в суфийской притче.

Я помнила, как Ошо говорил, что мастер забирает у ученика все и меня поразило, что он забрал даже самоубийство.

Это меня рассердило.

Стоя в темноте - некуда идти, нечего делать, я видела абсурдность всего представления и смеялась над собой.

Я дотянула всю драму до ее смехотворного конца, и теперь оставалось только одно - пойти домой и лечь спать.

Потом я представила, что я снимаю мой ум, как шляпу, и оставляю его на скале.

Каждый раз, когда мне в голову приходила мысль, я возвращалась к скале, оставляла ее и снова пускалась в путь.

Вскоре я, раскачиваясь, удалялась от баньяновых деревьев, и танцевала всю дорогу назад к ашраму.

Каждый вечер в течение двух лет я ходила на даршан.

Позже я слышала, как Ошо сказал:

"Раньше я прикасался к третьему глазу людей пальцами, но мне пришлось прекратить это, по той простой причине, что я осознал, что стимулирование третьего глаза снаружи, хорошо, если человек продолжает медитировать, продолжает наблюдать - тогда первое переживание, идущее снаружи, вскоре станет его внутренним опытом.

Но глупость человека такова, что когда я прекращаю стимулировать ваш третий глаз, вы прекращаете медитировать.

Вы скорее начинаете просить больше и больше об энергетических встречах со мной, потому что вам не нужно ничего делать.

"Я также начал осознавать, что для разных людей, необходимо разное количество и качество энергии снаружи - а это очень трудно решить. Иногда кто-то полностью падает в кому; слишком сильный шок. А иногда человек настолько замедленный, что ничего не происходит".

("Восставший", 1987)

Моя любовь с Татхагатом была по-прежнему свежая и волнующая, и потом Риши вернулся на несколько недель в мою жизнь, и некоторое время я была счастлива и переполнена тем, что мне посчастливилось любить двоих мужчин.

Однажды, в то время, которое на Востоке известно как сандья-промежуток, когда день переходит в ночь, я стояла на крыше и наблюдала за полетом журавлей, которые летели на фоне садящегося солнца на ночь к своим гнездам на реке, и неожиданно пришла печаль.