Чтение онлайн

А теперь к поставленному вопросу. Власть хочет всех убедить, что дело ЮКОСа — изолированное явление, необходимая акция в процессе борьбы с экономическими преступлениями, и что курс остается неизменным.

Моя позиция иная: мы имеем дело с качественным изменением. В экономике: от сращивания и противостояния бизнеса и власти по «понятиям», как это было с 1995 года, — либо к победе одной из сторон, либо к установлению правил игры, которые позволят разрешать их конфликты в рамках закона. В политике: от «управляемой демократии» — либо к полицейскому государству, либо к реальной демократии.

Эти дилеммы в нашем посткоммунистическом развитии неизбежны, их придется решать, и они уже решаются.

Так вот, первое. События вокруг ЮКОСа — это шаг к победе бюрократии над бизнесом и продолжению жизни по «понятиям» под присмотром «басманной» законности. И второе. Это шаг от управляемой демократии к полицейскому государству. Постараюсь пояснить свою мысль.

В 1989–1993 годах в России произошла революция. Ее апогей — в августе 1991 года. Следом начались испытания рыночными

реформами. Они вызвали разочарование масс, демократическая волна схлынула и разбилась на мелкие ручейки. Я бы сказал, это была протодемократия, питаемая отрицанием прошлого, но еще лишенная созидательного заряда, социально-экономической базы. Поэтому реформы не могли опереться на поддержку большинства.

В конце 1993 года это привело к конституционному кризису. Борис Ельцин нарушил тогдашнюю Конституцию, то есть прибег к государственному перевороту. Это позволило удержать курс на реформы и принять новую Конституцию, но создало антидемократический прецедент.

В 1996 году возникла угроза реставрации, коммунисты могли вернуться к власти. Тогда перед президентом с рейтингом 2 % возникла дилемма: или снова государственный переворот (Коржаков его уже подготовил), или сохранение демократических форм правления. Но чтобы при этом достигать необходимых власти результатов: избрания подходящих лиц, принятия нужных законов и т. п. Этот режим и получил название «управляемая демократия».

Единственным социальным слоем, готовым тогда поддержать Ельцина, был крупный бизнес. За свои услуги он хотел получить лакомые куски государственной собственности. Кроме того, он хотел прямо влиять на политику. Так появились «олигархи».

В 1999 году их приобретения, как и положение многих лиц из окружения Ельцина, оказались под угрозой. А с ними и курс на реформы. Коалиция Примакова-Лужкова, несомненно, подвергла бы ревизии сложившиеся к тому времени итоги распределения национального богатства.

Поэтому методы управляемой демократии были применены вторично и принесли блестящий результат. Команда, правда, отчасти изменилась, но и в новом составе с точки зрения эффективности она показала себя с лучшей стороны. Кстати, ведущим игроком в ней уже тогда был Александр Волошин. В итоге президентом стал Владимир Путин. И он явно принял на себя обязательства и по сохранению курса реформ, и по персоналиям, державшим в руках рычаги управляемой демократии.

Но он привел и свою команду, людей с несколько иным, скажем так, менталитетом. Нотки свободы и демократии ослабли в официальных речах, нотки государственного величия усилились.

Поначалу это вполне соответствовало новому этапу — политической стабилизации в условиях оживления экономики после кризиса 1998 года. Федеральные округа, усмирение губернаторов, реформа Совета Федерации, манипулирование Государственной Думой — все это воспринималось тогда как необходимые шаги по преодолению слабости государства. Старые демократы ворчали. Их успокаивали коллеги, довольные тем, что победил Путин, а не Примаков, и намеренные помогать новому президенту: ну что вы придираетесь?

Управляемая демократия все укреплялась, дальше и дальше простирая контроль над обществом. Действия развернулись по трем основным направлениям: СМИ, выборы и политические партии, бизнес. В итоге все независимые телеканалы исчезли, закрылась «Общая газета». Демократы несколько возбудились, когда вернули советский гимн… ну да ладно, может, это не такая уж жертва в целях национального единства. А их все больше оттесняли в объятия безнадежности: Россия, дескать, не для демократии.

Избирательное законодательство о выборах и политических партиях стало столь совершенным, что под ним трудно шевельнуться. Многие возможности манипуляций, раздражавшие прежде граждан, исчезли, это правда. Но, как оказалось, они были сохранены для партии власти. Процедуры подсчета голосов с помощью ГАС «Выборы» позволяют властям, по мнению специалистов, варьировать результаты голосования в пределах 5–9 %. Это значит, что небольшие партии, желающие быть в оппозиции, рискуют легко вылететь в маргиналы, стоит только не понравиться власти.

Бизнес после удаления с поляны Гусинского и Березовского и после того, как удалось откупиться Потанину, почувствовал себя более или менее уверенно. Правда, ему не нравились методы, которыми вели прополку на поляне, но у каждого свои грехи, и, когда бизнесменам устно пообещали не поминать былого, они успокоились. Хотя на всех уровнях процветало вымогательство и жизнь по «понятиям», хотя только крупный бизнес мог считать себя в какой-то мере независимым, все же появилась надежда, что со временем прозрачность, защита прав собственности, деловая порядочность шаг за шагом распространятся повсеместно.

Удар по ЮКОСу оказался сюрпризом. Он показал, что зряшными были надежды на легитимацию бизнеса, что прецеденты Гусинского, Березовского, Потанина и методы, примененные против них, не сняты с вооружения. Линия получила продолжение, да еще какое. Какой уж тут изолированный случай…

В течение длительного времени нити управляемой демократии оставались в руках ее создателей. Они, по крайней мере, не были экстремистами, старались не наносить явного ущерба стране и ее имиджу. Но постепенно созданные ими инструменты стали перехватывать другие руки, новая команда, большей частью коллеги президента из спецслужб. Они не старались искать компромиссы со старым бизнесом, у них были свои кандидаты на передел уже распределенных активов. Они считали героев первоначального накопления ворами — за такими раньше охотились и приискивали им статьи. Они были носителями идеи национальной безопасности, в том числе информационной, и государственного величия.

Что, собственно, произошло с арестом Ходорковского и отставкой Волошина? А то, что мы поняли: все нити управляемой демократии перешли к новой команде, людям, которых кто-то назвал «погоновожатыми». До недавнего времени казалось, что президент стоит над схваткой, что ему для равновесия нужны две стороны — либералы и государственники. Теперь стало ясно, что это не так, по крайней мере в данный момент. И выбор его очевиден. Новые назначения в администрации президента не должны создавать иллюзии.