Чтение онлайн

По их идеологии уничтожение Тварей — это единственный путь к возрождению человеческой цивилизации. И тот, кто хочет пользоваться их дорогами, по крайней мере зимой, должен доказать, что является борцом с ними.

Государственного влияния на их территориях практически нет. Единственное, что связывает правительство и Землян — налог с продажи шкур Тихушников в ближайших к ним убежищах, расположенных у ледовых дорог.

Про быт этих людей рассказать Рите что-либо толковое у меня не вышло. Земляне, это так, общее прозвище, которым их нарекли те, кто живет у ледовых дорог, сами себя они называют по-разному. Скажем жители Котлов, где я вымениваю патроны на соляру для бати, зовут себя по фамилии своего лидера. А вообще, как по мне, так это банды, состоящие из не пойми кого, и у каждой своя идеология, где за проступок есть лишь одно наказание — смерть. Дядя Жора пытался с ними договориться, чтобы вернуть людей в лоно единых законов, но из этого ничего не вышло. Землян устраивает такая жизнь, где — как они считают — есть порядок. Может они в чем-то и правы, ведь то, что сейчас происходит в стране у них в принципе невозможно. Тот, кто даже в шутку скажет, чтобы сменить власть в банде — пойдет приманкой для Тварей.

— Ну, вроде все. Как я выгляжу?

Этим вопросом Рита вывела меня из своих мыслей, которые сводились к тому, как мне провести девчонку через болота и при этом не умереть. Пришлось перенести все свое внимание на попутчицу.

На голове шлем, отделанный изнутри теплоизоляционным материалом, не дешевым, кстати. Снизу он напоминал ушанку, но без завязок, вместо них регулируемый ремешок. На лице маска, с широкими противоосколочными очками, которые на данный момент сдвинуты на шлем. Вместо ботинок сапоги с голенищами, в которых имеются круговые пазы и в них вставлены полы штанин. Что при любом раскладе не позволит снегу попасть внутрь. Жилета разгрузки нет, карманы для обойм и крепления для гранат, которые по уверению моей попутчицы у нее тоже имеются, приделаны прямо к нагрудным пластинам. Помимо этого, в комплект снаряжения Риты входит широкий пояс с подсумками, на котором висят ножны с отличным, с односторонней заточкой, ножом. Верх лезвия представляет собой волнообразную пилу с мелкими зубчиками. Как утверждает Рита, эта пила прекрасно справляется как с деревом, так и с металлом. В рукоятке есть пенал со всякого рода полезностями, игла, нитки, спички и остальная дребедень, которая, по моему мнению, на льду бесполезна. Но крышка пенала, остроконечная металлическая пятка на торце рукоятки, мне понравилась. Правда оглушить кого-либо ей вряд ли удастся, только если наглухо и навечно. Довершал все «Вихрь» на ремне через шею, направленный в окно с ее стороны и «Восток» в кобуре на правом бедре.

— Я бы был рад, если бы на мне был теплый костюмчик, покрытый пластинами из кевлара — сделал я комплимент, от чего Рита расплылась в улыбке, но я тут же поумерил ее задор — только, с таким расположением оружия тебе недолго до травмы или, не дай Бог, до могилы.

— Почему? — Улыбка слетела с её раскрашенного лица — автомат, — она схватилась за него руками и начала тыкать его стволом в сторону окна, чем вызвала у меня улыбку — как положено, направлен в окно.

Ох, Рита-Рита, нет у тебя еще опыта, который есть у любого Стрелка. Не в направлении дело, а в ремне через шею.

— Представь, что я Тихушник, повисший на окне. Представила? Молодец! А теперь вообрази, что я своей пастью выхватываю у тебя оружие.

— А-а, ты что делаешь? — взвизгнула Рита, когда я правой рукой схватил «Вихорька» и резко потянул на себя.

— Поняла?

Она кивнула и тут же сняла ремень и положила ПП себе на колени. А я перешел к пистолету.

— Теперь представь, что в окно с моей стороны лезет другой Тихушник, а у меня закончились патроны и в твоем «Вихре» тоже и тебе нужно воспользоваться пистолетом как можно быстрее — она кивнула — давай — тут же дал я команду.

Рита рванулась правой рукой к пистолету, но не тут-то было. Случайно зацепила ручку открывания дверей и та распахнулась. Закрыла, схватила пистолет за рукоятку, не лезет из кобуры, локоть упирается в спинку сидения. Придвинулась к панели, выдернула, от волнения уронила на пол, подобрала и, только потом, прицелилась в мое окно. Секунд пятнадцать прошло, не меньше.

— Я труп, — констатировал я, снижая скорость перед очередным снежным наносом и показал Рите, как у меня расположена кобура.

Как только я сел за руль, я сдвинул свой ремень так, чтобы кобура находилась левее пупка и в горизонтальном положении, а ствол нагана направлен в ту сторону, откуда я ожидаю опасность, то бишь, в дверь с моей стороны. Это дает мне возможность извлечения револьвера в узком пространстве за счет ширины своего тела. Что я и продемонстрировал Рите.

— И что же мне теперь делать, у меня ведь нет такого ремня и кобуры. А?

Да-а, судя по твоему лицу милая, ты в полной растерянности, но ничего, я не злорадный — пока.

— Сейчас тебе это не понадобится, но на будущее запомни, на льду мелочей не бывает. Каждая упущенная деталь может стать для тебя фатальной.

Девчонка кивнула, принимая мой совет и отодвинулась от своей двери сантиметров на десять. Внешне я никак не отреагировал на это, но про себя усмехнулся.

— Кстати, — она указала на пургу за стеклом — как мы узнаем, в какой момент нам нужно останавливаться и бросать машину?

— Как только начнут уменьшаться наносы, значит пора — и пояснил, пока не прозвучал очередной глупый вопрос. — В проливе постоянно дует ветер и чем ближе к нему, тем меньше снега на льду, а под мостом и вовсе голый лед.

Поначалу мы ехали ходко, пятьдесят — шестьдесят километров в час. Но чем дальше от развилки, тем чаще и больше были наносы, и приходилось ехать все медленнее. А когда стемнело — скорость вообще пришлось снизить до пятнадцати километров в час, да и пурга как будто не собирается успокаиваться.

— Может мне тебя сменить, устал наверно? — вежливо спросила Рита, когда совсем стемнело.

Ага, ты на очищенной дороге не очень-то хорошо управляла машиной, что же будет, если тебя сейчас за руль пустить?

— Я всего час, от силы полтора, за рулем, с чего бы мне устать.

Так же вежливо ответил я, понимая, что вопрос был чисто риторическим, просто девочке стало скучно и ей захотелось поговорить. Я не против, можно и побеседовать, НО…

— Нас кто-то преследует — сообщил я Рите, смотря в зеркало заднего вида и наблюдая в нем, как из снежной пелены проблескивают фары — и этот кто-то, скорее всего, по нашу душу.

— Может, все-таки, это не за нами, а просто кто-то очень спешит доехать до укрытия и спрятаться от непогоды? — голосом, полным надежды, спросила она.

Я отрицательно покачал головой. Никакой дурак не поедет через пролив если позади есть прекрасное и комфортное место для того чтобы переждать непогоду. Мне бы и самому хотелось поверить в слова Риты, но увы, это точно за нами, иначе и быть не может.

Несмотря на наносы и сильный встречный ветер, я поддал газу. Но снежные бугры все еще слишком велики и больше сорока ехать просто опасно. Я и так кое-как справляюсь с управлением легкого УАЗика, который так и норовит уйти в занос. Вот если бы он был в тяжелой броне, тогда да, можно и прибавить, а так нечего и пытаться изображать из себя гонщика. А вот у наших преследователей, похоже, с этим проблем нет, они медленно, но уверенно приближаются.

— Нас догоняют — сообщил я Рите, которая и так все видела в правое зеркало.

— Мы сможем уйти?

— Очень сомневаюсь.

— Боже мой, что же делать — запричитала девчонка.

Во-во, давай, еще девичьих слез для полного счастья нам не хватает, самое время.

Но тот же вопрос — что делать? — стоит столбом и у меня в голове но, в отличие от моей спутницы, я пытаюсь найти на него ответ. Пока в голову пришла одна единственная мысль — принять бой.

— Готовься, как только они приблизятся, я ударю по тормозам — одновременно я старался следить за дорогой и посматривать в зеркало заднего вида — когда остановимся, прячься за машину и без команды не стрелять, поняла?