Чтение онлайн

Было ли это голодомором? Был ли голод на Украине целенаправленной политикой власти, нацеленной на уничтожение украинцев? Нет. Голод был следствием реактивных действий власти перед угрозой голодного коллапса страны в условиях, когда политика коллективизации неожиданно для самой власти довела до него страну. Исключительно ситуативно, в ходе борьбы с возникшей угрозой полного коллапса, власть применяла голод в ряде регионов для сокрушения пассивного сопротивления крестьян.

Целенаправленной антиукраинской политикой это назвать нельзя.

Голод 1932–1933 годов был ужасной трагедией украинского народа. Закрепление памяти о голоде как эпохе этнической истории украинцев морально оправданно. Исторически неверно полагать, что голод был голодомором – геноцидом, и не видеть, что в той ситуации основная часть Украины и украинского крестьянства поддерживала советскую власть: в первую очередь украинцы из комбедов, колхозов, органов власти всех уровней, пережив голод, успешно отстроили новые институты власти и систему хозяйствования, основанную на колхозном производстве.

Леопольд Левицкий. Водонос, 1930-е годы

Непосредственной причиной голода 1932–1933 годов на Украине было обострение «классовой борьбы» в советской деревне, спровоцированное началом политики коллективизации. Сама политика коллективизации и поведение власти в ходе ее реализации подчинялись своей логике, и хотя эта логика имеет отдаленное отношение к морали, но внутренне она объяснима.

К концу 1920-х годов советское сельское хозяйство находилось на грани большого кризиса. Региональный голод охватывал разные регионы СССР почти каждый год. Зимой 1927– 1928 годов из-за отказа крестьян поставлять зерно на рынок по установленным государством ценам действительно возникла угроза голода, и экстренные меры советского руководства по изъятию зерна привели к усугублению ситуации осенью 1929 года [26] .

В дальнейшем сработала та же логика: государство давит – крестьяне теряют интерес к производству зерна – возникает угроза голода – государство давит еще сильнее. Экономика страны в целом сталкивалась с кризисами, связанными с нехваткой сельскохозяйственных продуктов из-за нежелания или неспособности крестьян работать в рамках существовавшего экономического порядка.

По сравнению с разрухой времен Гражданской войны деревня в годы НЭПа процветала. В некотором смысле советская деревня 1920-х годов – это крестьянский рай на земле. Царство сытого середняка, который не эксплуатирует чужой труд, которому обычно хватает всего, в чем нуждается его семья.

Доля кулаков в советской деревне, то есть людей, которые вели крупнотоварное производство и обычно использовали наемный труд, не превышала 20 процентов сельского населения. В их владении была пятая часть земли, поскольку в результате Октябрьской революции произошел передел всей имеющейся на селе земли «по душам», и в ходе НЭПа заметной концентрации земли в руках кулачества не наблюдалось.

По сути, на селе возник эсеровский идеал: богатым человеком, кулаком, фермером становился наиболее трудолюбивый и сообразительный крестьянин, наиболее сплоченная и экономная семья. Иных источников роста благосостояния, кроме труда, деревня 1920-х годов не имела: наследство исчезло в годы Гражданской войны почти у всех крестьян, большие семьи не успели вырастить многочисленное потомство до взрослого возраста, ведь НЭП длился менее десяти лет.

Формой социальной самоорганизации деревни был сход, крестьянская община [27] . Однако никто не отнимал у крестьян права на промыслы и свободное передвижение по стране в поисках заработка. В общине тон задавали крестьянские «идеологи», как правило, кулаки, ведь НЭП был следствием отступления советской власти перед натиском крестьянских восстаний в последний период Гражданской войны.

Земля в общине в ходе НЭПа переделам не подвергалась. Налоги и иные формы временами давили на крестьянство, и тогда возникали «зерновые забастовки», но крестьянин сокращал производство, и власть отступала. Голод случался, но имел локальный характер, и регионы, охваченные бедствием, получали поддержку власти.

Деревня стала царством идеальной крестьянской культуры и крестьянских ценностей. Кулак первенствовал в деревне не потому, что закабалил ее (хотя такая тенденция, конечно, была), он обладал нравственным авторитетом для середняка в силу своего трудолюбия, бережливости, часто честности, набожности. Кулак морально доминировал на крестьянском сходе, наиболее ярко выражая традиционный деревенский уклад.

Коммунистических ячеек и политической жизни в деревне практически не было. Заботы советской власти и ее идеология оставались вне интереса крестьянской общины. Деревня настороженно относилась к городу и жила иной, чем город, духовной и политической жизнью.

Церковь была основным институтом духовной жизни деревни, но церковь в СССР в 1920-х годах принципиально отличалась от дореволюционной: церковь была лишена имущества, значение монастырей резко упало, священник и само здание церкви находились на содержании крестьян.

Церковь стала элементом крестьянской культуры и крестьянского социума. Священник стал хранителем духовной версии крестьянских ценностей. В социальном же отношении священник и его семья тяготели к кулакам как к реальному политическому и нравственному ядру советской деревни.

В отсутствие давней мощи Священного синода в деревне распространились церкви разных деноминаций и секты, сторонники национального автономизма в православной церкви.

Национализм стал распространяться быстрыми темпами в массе крестьянства, но он редко принимал радикальные формы. Для радикализма не было оснований, тем более что нерусские националистические настроения получали поддержку власти. В наиболее многолюдных крестьянских регионах развивалась система образования на бытовых крестьянских диалектах, еще не кодифицированных в белорусский или украинский языки.

Крестьяне, желавшие перебраться в города, получили возможность легко сделать это, так как после Гражданской войны города стояли полупустыми. В городах возникала безработица, но не столько по причине медленного создания новых рабочих мест, сколько в силу наплыва в них крестьян.

Власть довольно быстро подавила бандитизм. Транспортная инфраструктура, система рынков, администрация на всех уровнях постепенно улучшались. Повстанческое движение угасло практически повсеместно.

И тем не менее к концу 1920-х годов деревня в СССР приближалась к крупному структурному кризису. Более того, стоило власти начать программу коллективизации, как в течение года деревня превратилась из общинного народнического рая в пространство смертельной борьбы двух полюсов, а затем борьба кулака и бедняка довела деревню до грандиозного голода и бедствий.

Уже к концу 1920-х годов в деревне скопился взрывоопасный социальный материал. Политика коллективизации только использовала этот материал в своих целях, придала социальному взрыву в деревне необходимое для власти направление и относительную управляемость.

В чем заключался этот внутренний взрывоопасный процесс? Почему советская деревня взорвалась?

Основной причиной социального взрыва послужила проблема середняка. Советская деревня, как деревня середняцкая, опиралась на низкотоварное производство. Кулак, располагая менее чем 20 процентами обрабатываемых земель, давал около половины товарного хлеба [28] . Середняк кормил по сути только себя. Кулак кормил и города, и армию. Середняцкое хозяйство не могло обеспечить использование дорогостоящих орудий труда и технологий [29] , да середняк и не стремился к этому. Объективно середняк был носителем идеи отказа от прогресса, ориентируясь на традиционные ценности в их общинном варианте.