Новая «История КПСС»
Шрифт:
«Я не могу во имя партийной дисциплины молчать перед лицом уничтожения инакомыслящей прессы, обысков, произвольных арестов, гонений и преследований, которые пробуждают глухой ропот во всем населении и вызывают представление, что режим штыка и сабли и есть та самая диктатура пролетариата, о которой социалисты проповедывали в течение долгих десятилетий. Я не могу… молчать и нести моральную или политическую ответственность, когда ответственный руководитель фракции делает заявления о том, что за одного нашего мы убьем пять противников, — заявления, имеющие тот недостаток, что они уже делались Гинденбургом, обещавшим сжигать три русских деревни за одну прусскую. Я не могу во имя партийной дисциплины затушевывать глухое недовольство рабочих масс, боровшихся за советскую власть, которая по недоступной их пониманию комбинации оказалась властью чисто большевистской. Я не могу во имя партийной дисциплины молчать, когда Военно-революционный Комитет распоряжается бесконтрольно судьбами страны, когда он издает фантастические декреты об исключительных судах, когда он, помимо военных операций, вторгается в область управления страной».
Лозовский, в согласии с десятью выдающимися коммунистами, ушедшими из правительства Ленина в знак протеста против террора, начавшегося с первых дней «советской власти», предлагал
«соглашение со всеми социалистическими партиями и немедленное прекращение войны внутри революционной демократии»
В заявлении о выходе из правительства Ленина в ноябре 1917 г. содержится требование создания «социалистического правительства из всех социалистических партий».
«Мы полагаем, — писали 10 членов первого правительства Ленина, — что вне этого есть только один путь, сохранение чисто большевистского правительства средствами политического террора. На этот путь вступил Совет Народных Комиссаров. Мы на него не можем вступить. Мы видим, что это ведет к отстранению массовых пролетарских организаций от руководства политической жизнью, к установлению безответственного режима и к разгрому революции и страны»
Это заявление подписали А. Рыков, В. Милютин, А. Шляпников, Д. Рязанов, Н. Дербышев, И. Арбузов, Юренев, Федоров, Ю. Ларин. Из содержания письма видно, что даже эти члены большевистского правительства не понимали существа теории диктатуры Ленина, как власти неограниченной никакими законами (т. е. деспотической), власти однопартийной, опирающейся на физическое насилие, то есть предполагающей применение террора. Коммунисты, поколебавшиеся ввиду начавшегося беззакония и террора своей партии, через некоторое время вернулись под руководство Ленина. Их сердца огрубели и совесть примирилась с кровавым кошмаром, нависшим над народами России под партийной диктатурой.
Между прочим, известный американский дипломат Джордж Кеннан в разговоре с редактором берлинского журнала «Der Monat» (январь 1960 г.) высказал мнение, будто Ленин не сознавал того, что его план ввести в России «социализм» методами политического принуждения неминуемо приведет к террору:
«Большевистское движение было принуждено к террору и жестокости необычайной цепью событий, которые их вдруг привели к власти — после революции в стране с незначительной поддержкой в народе и в слабо развитом пролетариате».
Однако еще в 1901 г. Ленин писал в «Искре»:
«В принципе мы никогда не отрицаем террора и не можем от него отказываться. Это одно из тех военных действий, которые могут быть вполне выгодными и даже существенными в определенный момент боя в известном положении армии и в известных условиях».
Об отношении Ленина к террору свидетельствует также его статья, написанная в январе 1918 г., в которой он рекомендовал засадить в тюрьму десяток богачей, дюжину спекулянтов и полдюжины рабочих, уклоняющихся от работы. Кроме того, Ленин требовал расстрела на месте одного из десяти рабочих, уличенных в лености (В. И. Ленин, Сочинения, т. 22, стр. 166). Партии демократического социализма — социал-демократы и социалисты-революционеры — и после Октябрьского переворота имели за собой большинство в стране. На это указывает победа демократических социалистических партий над большевиками на выборах во Всероссийское Учредительное Собрание в конце ноября 1917 г. Этот факт не мешает, однако, авторам Истории КПСС называть социал-демократов и социалистов-революционеров «агентами буржуазии». Шаткость позиции Ленина, стремившегося обеспечить для своей партии власть в России, не взирая на большинство населения, которое не мирилось с диктатурой, привела в первые дни после Октябрьского переворота к расколу в высших партийных и правительственных инстанциях. Этот раскол представлен в Истории КПСС как следствие «капитулянства» и «предательской линии» Каменева и Зиновьева, так как они и другие выдающиеся большевики хотели создать правительство с участием меньшевиков и социалистов-революционеров, чтобы избежать гражданской войны, к которой вела политика партийной диктатуры Ленина. Авторы Истории КПСС, судя по их изложению событий, не могут понять глубокого морально-политического кризиса, который переживали многие выдающиеся большевики в ноябре 1917 г., и поэтому искажают действительность. Каменев, Зиновьев, Рыков, Милютин и прочие большевики не отрекались от власти Советов, ведя переговоры с меньшевиками и эсерами о создании однородного социалистического правительства. Наоборот, они хотели коалицией с меньшевиками и эсерами укрепить советскую власть, которую понимали как власть демократическую. Вступая в переговоры с большевиками о создании коалиционного социалистического правительства, меньшевики и социалисты-революционеры принимали власть советов как факт. Однако Ленин отверг всякую мысль об участии меньшевиков и правых эсеров в его правительстве. Для него «советская власть» была тождественна диктатуре большевистской партии. В Истории КПСС приведены слова Ленина, сказанные им в ноябре 1917 г.:
«В России не должно быть иного правительства кроме советского правительства»
Это, в понимании Ленина, было равнозначно правительству, составленному из членов его партии. Партийную власть небольшой группы диктаторов нельзя было насадить иным способом кроме террора. Призрак гражданской войны пугал значительную часть большевиков, и этим объясняются их колебания в ноябре 1917 г.
Новый учебник истории КПСС упоминает о переговорах, которые велись между большевистской делегацией в конце октября 1917 г. с представителями Всероссийского Исполнительного Комитета железнодорожников (Викжель). Эта профессиональная организация имела во главе меньшевиков и социалистов-революционеров. Каменев, глава большевистской делегации, соглашался принять требования Викжеля об устранении Ленина с поста председателя советского правительства в случае достижения согласия между обеими сторонами об организации нового правительства, составленного из представителей большевиков и демократических социалистов (стр. 246). Эти переговоры свидетельствуют о чрезвычайной слабости большевистского правительства в первые дни после Октябрьского переворота и о нежелании многих большевиков разжигать гражданскую войну. После срыва переговоров с меньшевиками и эсерами произошел кризис в советском правительстве, о котором было упомянуто выше.
В Истории КПСС говорится о роспуске большевистским правительством демократических городских дум и земских управ, которые были избраны на основе демократического закона летом 1917 г., и приводится причина роспуска: будто бы думы и земские управы представляли «интересы буржуазии и помещиков» (стр. 248). Это измышление опровергается тем фактом, что огромное большинство членов органов демократического самоуправления в 1917 г, принадлежало к социалистическим партиям. Обвинение в «буржуазности» городских дум, избранных в 1917 г. на основе демократического закона, опровергается, между прочим, и речью А. Луначарского на заседании Петроградского Комитета партии большевиков 1(14) ноября 1917 г.:
«Значит ли, что мы отказываемся от городских дум? Да ведь в них наши сидят»
11. Разгон Учредительного Собрания
Следует отметить, что влияние буржуазных партий в 1917 г. на массы населения России было незначительным. Авторы Истории КПСС, желая оправдать гражданскую войну среди рабочих и крестьян и террор большевистской партии по отношению к социалистам, принуждены прибегать к явной фальсификации. Борьбу за упрочение партийной диктатуры большевиков авторы Истории КПСС пытаются изобразить как борьбу за утверждение демократии против «происков контрреволюции». Эта тенденция проявляется в рассказе о разгоне большевиками Учредительного Собрания в январе 1918 г. «Краткий курс» лаконично отмечал, что правительству Ленина
«нужно было… распустить буржуазное Учредительное Собрание»
Составители нового учебника истории КПСС захотели более пространно оправдать разгон Учредительного Собрания вооруженной силой большевистского правительства. Они пытаются убедить читателя, будто бы волю народа выражали большевики, захватившие власть посредством восстания 7 ноября (нового стиля) 1917 г., а не Учредительное Собрание, избранное совершенно свободно в конце ноября 1917 г. (Большевики тогда еще не создали своего террористического аппарата). Победу демократических социалистов в выборах в Учредительное Собрание авторы Истории КПСС объясняют тем, что
«значительная часть народа не успела еще осмыслить значения социалистической революции»
Учредительное Собрание здесь названо «контрреволюционными силами», которые противопоставили себя «советской власти и воле большинства народа». Каким образом могла быть высказана эта «воля большинства народа» в пользу правительства Ленина, авторы Истории КПСС не сообщают. Они только упоминают, что Учредительное Собрание 6 января 1918 г. было распущено декретом ВЦИК и что «народ одобрил роспуск буржуазного Учредительного Собрания». Когда и каким образом этот декрет ВЦИК был «одобрен народом», авторы Истории КПСС тоже не указывают и не приводят никаких доказательств того, что Учредительное Собрание по составу своему было «буржуазным». Как известно, огромное большинство в Учредительном Собрании составляли социалисты-революционеры. Аргумент большевиков, что Учредительное Собрание, как «буржуазное», необходимо было распустить, так как оно будто бы не выражало воли народа, был пущен в ход в декабре 1917 г.