Чтение онлайн

Перечисляя группы в рядах РКП(б), имевшие отличные от ленинских взгляды на роль профсоюзов в советском государстве, авторы Истории КПСС произвольно излагают взгляды оппонентов, представляя их в карикатурном виде. Не упоминают составители новой партийной истории и о печальной судьбе членов коммунистической группы рабочей оппозиции во главе с Шляпниковым, Мясниковым и многими другими, пострадавшими в ссылках и тюрьмах.

О жестоких репрессиях против коммунистов-оппозиционеров говорит воззвание «Интернациональной группы коммунистов», изданное в Берлине в 1924 г. и обращенное к «коммунистическому и сочувствующему пролетариату». В воззвании в защиту Рабочей группы РКПб) сказано, что она состоит «исключительно из коммунистов, работающих не как служащие в советах, профсоюзах и в партии, а непосредственно на заводах и предприятиях». Однако, — сказано дальше в воззвании, — «господствующий слой РКП(б) не хочет допустить легальной деятельности рабочей группы» и преследует ее членов террористическими методами. В воззвании было выставлено требование «свободы слова и печати» для трудящихся и «привлечение рабочего класса к управлению государством и промышленностью» посредством советов трудящихся. Интернациональная группа коммунистов в своем воззвании к рабочим всего мира заявляла: «Революционные рабочие в Советской России преследуются гораздо жестче, чем в Западной Европе, так как теперь в России заключают в тюрьмы не только самих революционно-коммунистических пролетариев, но держат под арестом и их семьи». Как пример репрессии, приводится в воззвании судьба члена рабочей группы Мясникова: «Товарищ Мясников (старый известный большевик) за свою независимую коммунистическую линию вот уже несколько последних лет переносит самые подлые и отвратительные преследования со стороны правящих кругов новой России». В воззвании указывается еще, что в 1920 г. в Пермской тюрьме в арестованного Мясникова большевистские тюремщики три раза стреляли с намерением его убить. Обращаясь к рабочим всего мира, Интернациональная группа коммунистов заявляла: «Мы должны вырвать наших братьев революционеров-рабочих из рук аристократических вождей советской России, ослепленных манией величия» (из архива П. Феденко).

Упомянутый деятель Рабочей оппозиции в КПСС Мясников бежал за границу и издал книгу о терроре в СССР (Очередной обман, Париж, 1931). Здесь он между прочим писал: «Не только беспартийным рабочим и крестьянам нельзя критиковать всевластвующую бюрократию, т. е. издавать газеты, журналы, книги не бюрократического толка, не казенного направления, выступать на собраниях, организовываться в группы, но и нельзя было выступать с критикой партийных же товарищей, а как только они выступали, да пробовали отстаивать свою точку зрения и бороться в партии за большинство, с ними расправлялись со свирепостью и жестокостью, которой позавидовали бы даже твердолобые фашисты Италии, расправлявшиеся с коммунистами в большинстве через гласный суд. А у нас гласный суд существует для воров, убийц, растлителей, казнокрадов, белобандитов, генералов, капиталистов и их наймитов, а с инакомыслящими пролетариями, крестьянами и интеллигентами расправляются втихомолку в тиши подвалов ГПУ».

Отмечая победу взгляда Ленина и его единомышленников на роль профсоюзов как «школы коммунизма», как подсобной организации в политике диктаторской партии, авторы Истории КПСС приводят путанную цитату из сочинений Ленина, из которой явствует, что ему была чужда мысль о признании профсоюзов организациями, независимыми от коммунистической партии.

Дальнейшая фраза партийного учебника о «широком развертывании рабочей демократии» и о «борьбе с бюрократизмом и администрированием» является только словесным приукрашиванием неприглядной роли профсоюзов, как «приводного ремня от партии к массам».

Осуждая дискуссию внутри партии в 1921 г., авторы Истории КПСС еще решительнее, чем авторы сталинского «Краткого курса», выступают за «монолитность партии» и подкрепляют эту мысль словами Ленина, назвавшего дискуссию «непозволительной роскошью».

Первый раздел Х главы Истории КПСС заканчивается фразой, несомненно навеянной перипетиями позднейшей борьбы Хрущева за единовластие в партии. В этой фразе, в ее части напечатанной курсивом, говорится, как о непременном и решающем условии победы партии, о «единстве, монолитности партии, ее идеологииеской выдержанности, железной дисциплине в ее рядах, нетерпимости к оппортунистическим шатаниям и фракциям». Поэтому необходимо было ликвидировать во что бы то ни стало фракции и группировки в партии. Это сделали в свое время Ленин и Сталин, а Хрущев восстановил «монолитность партии», устранив Маленкова, Молотова, Кагановича и других, с ним несогласных.

Второй раздел Х главы Истории КПСС посвящен Х съезду партии и переходу к новой экономической политике. Авторы нового учебника с утомительной монотонностью повторяют пропагандные лозунги ленинской тактики по отношению к крестьянству, которое не хотело мириться с его систематическим ограблением большевистским государством. Так как трудящихся крестьян, по выражению Ленина, «нельзя прогнать, их нельзя подавить», как это было сделано с помещиками, то пришлось сделать крестьянству временные уступки в виде допущения свободного рынка и продналога вместо грабительской продразверстки. Авторы Истории КПСС объясняют, как понимал Ленин диктатуру пролетариата:

По существу дела, это формула без содержания, так как рабочие и крестьяне, поскольку они не принадлежат к партии, участия во власти не принимают, будучи объектами политического угнетения и экономической эксплуатации. В новом учебнике с одной стороны приводятся слова Ленина, назвавшего свободную дискуссию в партии «непозволительной роскошью», а с другой стороны цитируется резолюция Х съезда РКП(б), в которой членам партии рекомендуются

Авторы Истории КПСС пишут, что Х съезд РКП(б) имел «всемирно-историческое значение», так как наметил пути перехода от капитализма к социализму, причем необходимым звеном в этом процессе должен был явиться нэп. Подобной оценки Х съезда в «Кратком курсе» нет. Объясняется это, невидимому, тем, что «Краткий курс» был составлен еще перед второй мировой войной, когда «опыт революции» существовал только в одной стране, в СССР, и своего эксперимента «построения социализма» через нэп вожди партии не решались еще провозгласить образцовым для прочих стран мира. В 1959 г. они могли об этом говорить смелее (стр. 331).

В «Кратком курсе» только мимоходом упомянут III Конгресс Коминтерна, в связи с выступлением на этом Конгрессе Ленина, объяснившего иностранным коммунистам значение нэпа. В новом учебнике истории КПСС излагается содержание решений названного Конгресса (июнь-июль 1921 г.) и отдельно отмечается также отношение коммунистов к социал-демократии:

В «Кратком курсе», утвержденном в 1938 г., накануне второй мировой войны, руководители КПСС не считали целесообразным приводить содержание резолюций III конгресса Коминтерна 1921 г., направленных против социал-демократов. Перед второй мировой войной ВКП(б) искала соглашения с социал-демократическими партиями западноевропейских стран («народный фронт») и не могла допустить, чтобы в учебнике партийной истории, издаваемом на разных языках, называли социал-демократов «главным врагом» коммунизма и «главной социальной опорой буржуазии». В настоящее время заказчики и авторы Истории КПСС могут позволить себе более пространное «разоблачение» партий демократического социализма, так как вожди коммунистического движения потеряли всякую надежду сговориться с социал-демократами свободных стран.

В третьем разделе Х главы Истории КПСС говорится об успехах новой экономической политики, о XI съезде РКП(б) и о создании Союза Советских Социалистических Республик. На стр 338 нового учебника упоминается о голоде 1921-22 гг., который постиг области Поволжья и Украины. Здесь указывается, что «партия и правительство приняли чрезвычайные меры по борьбе с голодом. И, хотя с большими трудностями, но справились с этим величайшим бедствием».