Чтение онлайн

Обе стороны понимали это, поэтому овладение Крымом было признано германским командованием важнейшей предпосылкой к выполнению плана «Блау» — в то время как советская Ставка Верховного Главнокомандования считала наступление в Крыму первоочередной задачей весенне–летней кампании 1942 года.

Такое столкновение планов привело к встречной Крымской стратегической операции, которая продолжалась более полугода.

Сначала крупного успеха добились советские войска. В последних числах декабря 1941 года они провели одну из самых необычных и успешных десантных операций на море — Керченско — Феодосийскую. Черноморский флот, неоспоримо господствующий на театре военных действий, очень слабо проявил себя в войне, но этот десант, проведенный зимой, в условиях ледостава на Азовском море и в Керченском проливе, при полном господстве в воздухе неприятельской авиации, навсегда вошел в историю. Плохо организованная высадка с малых судов севернее Керчи отвлекла внимание и резервы немецкого командования. Главные же силы были направлены прямо в контролируемый противником порт Феодосия и высаживались под огнем неприятеля с крейсеров и эскадренных миноносцев. Вслед за боевыми кораблями в захваченный порт вошли транспорта.

Сразу же возникла реальная угроза окружения 42-го армейского корпуса 11-й армии. Хотя реализовать эту возможность не удалось (Манштейн среагировал вовремя и бросил на Керченский полуостров все имеющиеся у него резервы), ни о каком новом наступлении немцев на Севастополь отныне не могло быть и речи. Над 11-й армией возникла вполне реальная угроза полного разгрома.

На ее счастье, наращивание сил Красной Армии на феодосийском плацдарме шло медленно — в Керченском проливе начался ледостав, а порт Феодосии лежал слишком близко к линии фронта и подвергался постоянным атакам немецкой авиации. К тому же командующий Кавказским фронтом Д. Козлов оказался не тем человеком, который был способен к быстрым импровизированным действиям. В результате Манштейн успел перебросить из района Севастополя почти все свои наличные силы и 14–15 января нанес удар в стык 44-й и 51-й армий. 18 января он вновь взял Феодосию, а советские части отошли на Ак—Монайские позиции в самой узкой части Керченского полуострова. Потеря Феодосии привела к тому, что в распоряжении высадившихся войск оставался только один порт для питания операции. Новые десантные операции, проведенные в Евпатории и Судаке, окончились провалом из–за невозможности наладить взаимодействие с сухопутными войсками. [119]

Особенности географии Крыма делают его очень труднодоступным извне. На севере он отделен от материка мелководным Сивашем и узким Перекопским перешейком, не зря носившим такое название. Впрочем, наличие здесь еще со времен античности системы укреплений ничуть не помешало ни захвату Крыма Россией в XVIII веке, ни высадке англичан и французов в 1854 году, ни штурму перешейка красными войсками в 1919 и 1920 годах, ни взятию его немцами в октябре 1941-го. С востока Крым отделяется от Тамани и Кавказа еще лучше — Керченским проливом (длиной 40 километров и шириной от пяти до пятнадцати) и Керченским полуостровом, который в самом узком своем месте — у основания, северо–восточнее Феодосии — имеет ширину 18 километров.

После оставления в ночь на 18 января Феодосии советские войска отошли на полтора–два десятка километров восточнее и заняли оборону в самой узкой части полуострова, на так называемых Ак—Монайских позициях, где еще в августе–сентябре 1941 года силами народного ополчения был вырыт грандиозный противотанковый ров, перекрывающий весь перешеек.

Для командующего 11-й германской армией Э. Манштейна создавшаяся ситуация таила смертельную угрозу. Манштейну приходилось вести боевые действия на двух фронтах — на Ак—Монайских позициях и вокруг крепости Севастополь. При этом между ними не имелось ни одной фронтальной оборонительной позиции, за которую можно было бы зацепиться в случае вынужденного отхода. Стоило русским прорвать фронт и выйти в Крымские степи — и 11-ю армию могло спасти лишь быстрое бегство.

С другой стороны, Севастополь и Керченский полуостров для советских войск имели очень плохую связность. Точнее, не имели никакой связности. Оба они снабжались по морю, причем и так уже с большим напряжением сил (для переброски войск и снаряжения в Керчь снабжение Севастополя пришлось ослабить). Маневрировать между двумя театрами советское командование не могло, а для Манштейна такой маневр не представлял труда. Поэтому немецкое командование имело возможность снять силы с одного фронта и перебросить их на другой, даже при превосходстве противника в численности создав на нужном направлении решающий перевес.

Рассматривать в этих условиях сколь–нибудь серьезную высадку советского десанта на Крымском побережье между Севастополем и Феодосией мы не будем — тем более, что с марта из–за увеличившегося светового дня и полного господства в воздухе над Крымом немецкой авиации она окончательно сделалась невозможной.

Вторую половину января и почти весь февраль на полуострове царило затишье — советские войска собирали силы для наступления. Проблемой было то, что до окончательного установления ледового покрова в Керченском проливе (между Еникале и косой Чушка) наладить здесь регулярную переправу крайне затруднительно. Зато зима оказалась холодной, поэтому в феврале через пролив удалось организовать ледовую дорогу.

О том, какое значение придавалось советским командованием крымскому направлению, говорит хотя бы то, что еще в конце января Ставка ВГК направила в штаб Крымского фронта своего представителя, заместителя наркома обороны, начальника Главного политического управления, армейского комиссара 1 ранга Льва Мехлиса. Именно на этого сталинского любимца обычно и принято возлагать ответственность за дезорганизацию работы командования фронта и остальные ошибки, приведшие к одному из двух крупнейших поражений Красной Армии в 1942 году.

Однако при ближайшем рассмотрении ситуации выясняется, что все было не так просто. Мехлис уже имел опыт налаживания работы тыла Волховского фронта — причем ком–фронтом Мерецков крайне высоко оценивал его работу. Прибыв в Керчь 20 января, Мехлис развил бурную деятельность. Он начал бесконечные дрязги с командующим фронтом генералом Козловым, которого сразу же оценил достаточно низко («зажравшийся барин из мужиков»). В свою очередь, остальные мемуаристы называют Козлова «безвольным» и утверждают, что Мехлис помыкал им как хотел. Тем не менее сам Мехлис почему–то не просто активно требовал замены Козлова, а просил, чтобы вместо него на должность ком–фронта прислали… К. Рокоссовского. Именно по этому поводу Сталин позднее сказал знаменитую фразу: «Вы просите у нас кого–то вроде Гинденбурга. Но Гинденбургов у нас нет».

Уже позднее, в марте (а не сразу, как об этом пишет Штеменко) Мехлису удалось добиться смещения штаба фронта генерал–майора Толбухина и замены его генерал–майором Вечным. Впоследствии Толбухин станет маршалом — а Вечный, уже известный своими военно–аналитическими работами, прославится как организатор издания уникального 24-томного «Сборника материалов по изучению опыта войны». Представляется, что для роли начальника штаба он был все–таки более приспособлен, нежели Толбухин.

Всего к концу февраля на полуострове удалось сосредоточить 11 стрелковых и 1 кавалерийскую дивизию, а также 3 стрелковых и 3 танковых бригады — 199 танков, в том числе

36 KB и 20 Т-34. В тылу, на Тамани, находились еще две стрелковые дивизии и 79 танков Т-26. Общая численность сил Крымского фронта на полуострове составляла 150–170 тысяч человек, а также порядка 25 ООО лошадей и 7000 автомашин.

Увы, согласно донесениям Мехлиса, значительную часть войск Крымского фронта составляли представители кавказских народов (грузины и азербайджанцы), имевшие крайне низкую боеспособность и зачастую даже не знавшие русского языка. Мехлис раз за разом требовал, чтобы вместо «кавказцев» присылали русское пополнение или хотя бы слали «политбойцов», знающих кавказские и русский языки. Увы, более качественных подкреплений у Ставки для Крыма не нашлось.

В целом идея опираться при прорыве укрепленных позиций на узком участке фронта на количество бойцов, а не на их качество была крайне неудачной. В этой ситуации гораздо более эффективен обратный прием — штурмовать позиции небольшим количеством наиболее элитных войск, которые не будут в атаке мешать друг другу. Для большего эффекта их можно построить в два эшелона, периодически сменяющих друг друга — именно так осенью 1941-го Манштейн атаковал советскую оборону на Перекопском перешейке, такую тактику быстрой смены эшелонов в 1945 году будут использовать советские войска в Берлинской операции.