Чтение онлайн

И есть одна личность, которая стоит над этим вечным постулатом силы. Стоит, как над поверженным противником и удовлетворенно улыбается. Мастер. Мужчина. Ведьмак. Личность, обладающая огромной мощью, способной поставить любого волка на колени, да и не только волка. Разум, контролирующий самого сильного зверя.

И волки, что служат или служили Мастеру — это особая каста управленцев. Каста волков, которые вершили Закон. И просто каста оборотней, которые имеют полномочия убивать любого, как любого и возвысить. Мастер — конечный Закон, приказы коего не обсуждаются, даже шепотом. Его «свита» — это его глаза, уши, руки и клыки, вершащие его волю. И Влас выполнял его приказы, отработав в службе больше полувека. Огромный срок не только для человека, но и для волка.

Никто из наших доподлинно не знает, почему волк с позывным «Влас» был уволен, да и не особо жаждет узнать. Ясно только, что его сила альфы, пусть и одиночки никуда не делась. Все кляузники могут тут же закрыть рты стоит только увидеть эту груду мышц, с длинными седыми волосами. На вид ему легко можно дать и семьдесят, уж слишком много морщин на лице, слишком тускло выглядят когда-то голубые глаза в глубине этих самых морщин, но стоит ему подняться из-за стола, стоит ему лишь чуть выйти из себя, как становится ясно, что возраст тут совершенно не причем.

Влас — это Акело, который никогда не промахивался, и не промахнется, потому что промах станет его последним действием в жизни. Для людей он был просто бизнесменом средней руки с успешным клубом в глубинке области. Для остальных же он был авторитетом, с которым никому не хотелось спорить уже лет двадцать как. По крайней мере, на моей памяти, ему никто не бросал вызов и даже альфы старались не смотреть ему в глаза. Смотрели на лоб, брови, нос, но не глаза в глаза, чтобы старый волк, не дай бог, не решил, что ему хамят или, того хуже, бросают вызов.

Вот и сейчас, его низкий голос заставлял нервничать зама. Это было хорошо слышно.

— … А я тебе говорю: мне чихать! Рязань — это территории Ильи, а если они заводик поделить не могут, то это уже не мои проблемы!

— Хватит орать, Влас! Там дело в инвестициях. Деньги давали все, а жрать с готового стола хочет один твой Илья. Это бред!

Ясно. Очередное обсуждение будущих переговоров по бизнесу на территории Серого.

— Черт с тобой. Назначай встречу через пару недель. Здесь, — наконец, вынес вердикт старый волк.

И в этот момент я открыла дверь. Немая сцена удивления.

— Ты-ы-ы…! — выдохнул Кешка с такой силой, что мне показалось сейчас монитор компа треснет.

А через пару секунд мне показалось, что волк метнет в меня этот самый монитор, как ядро. Я даже представила, успею ли увернуться. Но лицо из яростного, медленно перешло в просто крайне озлобленное.

— Штаны сейчас снимать? — скромненько поинтересовалась я.

Еремей, его зам, с почти забытым позывным «Ярем» от яремной вены, как вы понимаете, поперхнулся воздухом и с возмущением уставился на старого друга и начальника. Тот с таким же возмущением глянул на него, резко бледнея. Оба подумали о том самом…

— З-зачем? — запинаясь, выдавил из себя Влас.

— Как, зачем? Для порки, конечно! — ухмыльнулась я.

— Дура! — выпалил старый волк и… почти мгновенно перепрыгнул широкий темный стол.

Он подлетел и принялся меня жадно разглядывать, вертя как манекен. Ощупывал на тему ран и шрамов, вглядывался в лицо. Пока его зам пытался сдержать хохот. Да, я умею переключить энергию оборотней. Это достаточно просто, если ты много читаешь, и о психологии животных том числе.

— Ты похудела. И кожа стала какая-то землистая, — вынес, наконец, вердикт директор Серого.

— Недосып, недоедание, трудное детство, вечно занятый горшок, — «объяснила» я.

— Влас, отвянь от ребенка! — Ярем оттеснил друга и обнял меня, по своему «проверяя» мое состояние. И вроде бы обнял по-дружески, по-родственному, тогда как на деле цепко всматривался в лицо — не поморщусь ли?

Но, я уже знала все эти игры. Так что смотрите на меня «красивую», я здорова, свежа и счастлива.

Последний раз на меня орали в этом самом кабинете два с лишним месяца назад, когда я согласилась работать в Москве. Орали, требовали, чтобы отказалась, а что я? А я в буквальном смысле сбежала в столицу, и как только переступила границы МКАДа, тут же оказалась под покровительством одной из стай Мастера, что ставило крест на их возможностях меня достать. На законных способах, конечно. А незаконно меня никто и не пытался достать.

— Как я рад, что бесенок наш вернулся! Приехала, покорила большой город!

— Ага, — почесала нос и сморщилась. — Дядь Кеш, можно я сегодня на смене побегаю?

— Сколько раз я говорил, не звать меня «дядь Кеш»? — рыкнул Влас.

— Много, я таких цифр не знаю, — улыбнулась я.

— А зачем тебе работать? — не понял Ярем.

— Так Игорь же приехал… — сказала, будто это все объясняло.

И объяснило.

— Ясненько… Ладно, беги, бесенок! — отвесив мне шутливый подзатыльник, усмехнулся старый волк.

Фух. Прощена!

Я вылетела из кабинета быстрее молнии, под хохот двух кобелей. И я их понимала. Любовь — вот тот повод, стимул и алиби, которыми уже не первый год оправдываю любую мою придурь. До сих пор иногда удивляюсь, с какой скоростью окружающие верят, что «влюбленный» — это впринцепе тот же псих, только в профиль.

Уверена, что через несколько лет все эти люди и волки начнут требовать от нас с Черновым свадьбы, еще и запугать его попробуют или надавить, но пока ничего такого нет, версия с моей «любовью», пусть и несколько странной прокатывает.

Пока спускалась по металлической лестнице, зазвонил телефон. На ярком, в полумраке, дисплее высветилось самое особенное имя в моей судьбе. И самый большой «Геморрой» в жизни. Уникальный персонаж хотя бы тем, что будит в моей душе шквал самых разных эмоций, от безумной похоти, до безграничной ненависти.

— Да? — отозвалась я.

— Найди меня! — два коротких слова.

Динамик просто не способен передать всю ту интимность, с которой он это сказал. Так нежно, так ласково и маняще, что у меня по хребту пробежал табун мурашек. Он отключился раньше, чем я хотя бы успела выдохнуть.

Я матюгнулась, сквозь сжатые зубы и ускорилась.

— Геморрой, геморрой ты и есть! — шипела я, перескакивая через две ступеньки.

Вадим — мой любимый бармен. И не только потому, что не отыгрывал роль то ли моего старшего брата, то ли отца, как делали многие в Сером, но и потому что он был отличным парнем. Компанейский, всегда позитивный. Он относился к тем, кто всегда мог рассмешить, и чьих слез никто и никогда не видел. Я лично притащила его в Серый, когда он пришел на нашу общую работу избитым. Молодого человека избивал отчим и сводный брат, что для щупленького и теряющегося парня было приговором. Не мог он ответить, и дело тут не столько в неумении или трусости, а просто в личных качествах, в натуре.