Чтение онлайн

Хоть тело и не настоящее, а побледнело оно совсем, как в реальности.

— Вы же не… — договорить не смогла, как не старалась.

— Как ты там подумала: «Двадцать минут потерпеть…»? Ты же потерпишь, правда?

— Нет, — сипло выдавила я, уже понимая что, таки да, «потерплю», потому что никуда я от него не денусь, если он захочет того самого. Совсем никуда.

— Представь, что это просто кошмар, от которого ты, конечно же, проснешься, — в его голосе не было сочувствия, а лишь вполне прагматичный совет.

(Видана)

Что такое изнасилование? Как не смешно это звучит, но акт изнасилования больше психологический акт, нежели физический. В чем разница между девушкой, любящей БДСМ и девушкой, которую размещают на деревянном иксе для тех же целей, но без ее согласия? В первом случае девушка довольна, она знает, что ее ждет. Возможно, предвкушает, и доверяет своему партнеру. Во втором же, это полный, всесжирающий страх, паника от осознания, что ты в чужой власти. И реакции тела, соответственно, разные. Если в первом тело расслабленно, то во втором любое проникновение будет причинять боль, ибо мышцы сводит.

Процесс один, а реакции и итоги совершенно разные. Можно ли назвать «изнасилованием» секс с проституткой в грубой форме? Как по мне, можно и даже нужно, потому что современная гетера тоже женщина и реакция на силу у нее та же — страх. Только в обществе принято думать, что Ночным Бабочкам так и надо, и их вообще невозможно изнасиловать, шлюхи же…

Я уже не раз и даже не два оказывалась в позиции страха. Логан владеет моими реакциями безраздельно. Ему стоит лишь подумать, как я его уже хочу. И это бесит! Но и тренирует, глядя в холодные, циничные глаза наемного убийцы, сложно поверить, что где-то рядом бродит «герой твоего романа» и обязательно с кольцом, а его белый конь уже в нетерпении роет землю. Благодаря таким развлекухам Гемора я еще ни разу не влюблялась, и избавилась от вредной привычки всех женщин — оправдывать мужчин по любому вопросу. Это, знаете ли, помогает сохранять нервы.

Но все же разница была. И существенная. Во-первых, Логану я доверяла, почти как себе. Во-вторых, его «возбудилки» именно что возбуждали, а не пугали. Пугал сам факт того, что я с полпинка завожусь, словно под конскими возбудителями. В-третьих, Логан хоть и пугал, что окажется моим первым мужчиной, но никогда еще не переходил некой грани, останавливаясь именно в тот момент, когда я сама вот-вот начну его умолять о сексе. Даже случай припомнился забавный. После нескольких красноречивых намеков Слуги, когда футболки уже стянуты, а трусики мокрые, я начала таскать в рюкзаке пачку презиков, так на всякий случай. Узнав об этом, Гемор вообще перестал ко мне подходить. И больше месяца держался на расстоянии вытянутой руки, готовый отражать мои поползновения на его уже изрядно потрепанную честь.

Сейчас же все было по-другому. Хотя бы, потому что я не доверяла этому созданию. Вообще! И даже если вспомнить, что это будет не настоящий секс, легче не становилось. Со «взрослой» мной тоже, вроде как, был не настоящий секс, а меня все равно проняло.

Одежда на мне растворилась. И первым, что особенно бросилось в глаза, был мой пах. Зона бикини была совершенно гладкой. Я никогда не пробовала сложные способы депиляции, с меня хватало бритвы, но она не дает такой гладкости, словно половое созревание меня не посещало. А тут…

— Имеете склонности к маленьким девочкам? — нагло поинтересовалась я, прикладывая все силы, чтобы голос не дрожал.

Демонстративно подняла руку и провела пальцами по подмышке, где тоже обнаружилась мраморная гладкость кожи.

Асс намек уловил, и чуть нахмурился.

— Я — нет, меня заводит не внешность, Ви-наа.

От того, как он меня назвал, невольно вздрогнула. «Виной», с ударением на «И» меня называла только мама. После ее смерти я запретила себя так называть, и сильно злилась, если вдруг у кого-то вырывалось. Так и повелось, что «Вида» или «Видана», но не «Вина».

— Что, совсем? — выдавила я из себя.

Уверена, что он заметил мою реакцию на имя, но смолчал. Теплые ладони гладили лодыжки, медленно перешли на икры. Сильные пальцы уже не гладили, а массировали. И это было приятно. Сомневаюсь, что нашелся бы человек, которому не нравился бы профессиональный массаж. А Асс именно умел массировать, применял именно столько силы, чтобы разминать мышцы, но не доводить до боли.

Я хоть и была обнаженной, но кроме общего, единственного взгляда, мужчина только не смотрел «оценивающе» или с вожделением. Его холодный взгляд врезался в лицо, как врезаются острые снежинки под порывом ветра. Он смотрел в глаза, захватывал мимику и даже то, что за ней.

— Помню, — шевельнулись его губы, — у меня были совершенно уникальные пышечки. Про таких говорят: «бедром зашибить может, а грудью придавить». Имелись и девушки с таким мягким пушком на ногах, что хотелось гладить и гладить… Так что на внешность я не смотрю уже очень и очень давно.

— Лжете, — уверенно заявила я.

В руках и ступнях появилось странное чувство. Не сразу сообразила, что такое бывает, если хорошо перепить, не слабость, а вялость, идущая из мозга. Зачем двигаться, когда можно этого не делать. Муть «мне на все чихать» медленно появлялась в голове, как легкий туман.

— Вы меня чем-то накачали, — так же уверенно заявила я, опираясь затылком на мягкую спинку. Показалось, что старая кожа стала особенно мягкой и прохладной, как под меня сделанной.

— Как я мог тебя чем-то накачать? — на лице Асса зазмеилась довольная улыбка. Именно что «зазмеилась», и в голову пришла странная мысль: «А что если и Еву Змий накачал, перед тем, как предложить яблочко?».

— Я даже сходу и не назову все ваши болезни, — каждой слово получалось тихим и спокойным, как после литра валерьяны.

— Ви-наа, наивная моя прелесть… — он чуть наклонил голову на бок, точно уже зная, что такой ракурс мне нравится. — Я хотел бы сказать, что дам разъяснения единожды, но уверен, что это будет ложью… Тебе я буду отвечать на любые вопросы, и даже говорить, когда стоило бы промолчать… Ты ждешь, что я разозлюсь — и не сделаю того, что сделает мальчик Нандо. И я согласен, что язвительность в преддверье секса отбивает желание, но только не со мной. Мне нужно сделать то, что я сделаю. И только от тебя зависит насколько тебе будет больно… Напоминаю, что в плененных городах умирали только особо истеричные дуры, которые не желали покориться, а те, кто уступал выживали. Это ли не самое главное — выжить?

— Нет! — я попыталась помотать головой, но вышло медленно.

Ощущение, что я стремительно пьянею до состояния: «где моя подушка», стало абсолютным.

— Вы забыли уточнить число умерших «покорившихся» от злости солдат, от ненависти местных, и от родов после такой «покорности». И да, о числе искалеченных детских судеб, единственным недостатком которых были их отцы…

Улыбка стерлась с лица мужчины. А взгляд еще больше заледенел, хотя мне думалось, что «больше» уже некуда.

— Да, не сказал, и не скажу… — он скользнул руками мне за спину, и сдвинул ближе к себе.