Чтение онлайн

В первый год земледельцы (соседи с ужасом смотрели на операцию, предпринимаемую мною в сильные засухи) были убеждены, что растения совсем засохнут после боронования. Но на следующий год такие земледельцы сами стали горячими приверженцами боронования не только озимых посевов, к чему уже привыкли, но и яровых хлебов, что для них совсем ново.

В прошлом году я встретил сильную оппозицию среди сельских хозяев наших имений. Когда же они увидели, что яровые хлеба поправлялись после каждого боронования, как после дождя, то сами сделались приверженцами боронования. В следующем году они будут бороновать уже без моего убеждения.

В самом деле, в прошлом году только энергичное боронование яровых хлебов спасло их от гибели. Посеяны они были на южном склоне, и по необходимости новая система применена была по-варварски: поле не подвергалось обработке на зиму, так что сеяли вразброс по жнивью и запахивали зерно на два дюйма трехлемешными плугами Рансома. К довершению зла сейчас же после посева началась засуха и длилась шесть недель. Если бы посевов не бороновали, они совершенно погибли бы. Благодаря однако полольникам, мотыгам да бороне, в прошлом году получился довольно хороший урожай яровых хлебов.

Уход за корнеплодами состоит в обработке их конными полольниками или мотыгой, но с прямым, а не полукруглым лезвием. Мотыга должна иметь посредине разрез, через который земля могла бы пересыпаться и равномерно покрывать почву. Обыкновенная же мотыга непригодна, так как она сгребает в кучки и обнажает волосный слой, вследствие чего последний высыхает и лопается. Сверху к мотыге прикрепляется другая, длинная и узенькая, для обработки растений в самых рядах, где широкая мотыга не может поместиться. Только такие длинные мотыги покрывают почву ровным слоем рыхлой земли и обеспечивают урожай.

Окучивания растений я избегаю, так как оно обнажает подпочву, которая затем высыхает, трескается и влечет за собою гибель растений.

При такой обработке и уходе за растениями я получаю такие прекрасные результаты, что 100 пудов зерна с морга (немного больше 1/2 десятины) считаю средним урожаем. В урожайные годы я собираю до 200 пудов зерна с морга, и урожай был бы еще больше, если бы зерно для посева было у нас более отборное, как за границей. У нас колос содержит около 40 зерен, за границей же колосья лучших сортов хлебов содержат 101—120 зерен. Само собою понятно, что такое семя даст урожай в 2—3 раза больший. Новая система посева, при содействии старательного отбора семян, в будущем увеличит колосья наших хлебов и будет давать нам такие урожаи, о каких мы прежде и не мечтали, в особенности если на ряду с новой системой земледелия мы строго будем соблюдать требования плодопеременной системы.

Уже 25 лет проходит с тех пор, как я начал заниматься новым земледелием. Этого времени достаточно для того, чтобы сделать много наблюдений над обработкой земли и развитием растений, тем более, что наблюдения мне пришлось делать не только у себя на родине, но и в северных губерниях Европейской России, в Сибири и даже в Китае.

Первые свои шаги на поприще земледелия я ставил в Летичевском уезде Подольской губ. в окрестностях Держани, где местность более всего возвышается и доходит даже до 1200 футов над уровнем моря. Благодаря такому высокому положению и лесам, тогда покрывавшим еще значительные пространства этой местности, климат ее значительно отличался от климата других местностей Подольской губ. Продолжительные засухи и ливни, так часто случающиеся в местностях, лишенных лесов, не навещали ее. Напротив, проходившие умеренные дожди всегда были кстати. В таких условиях результаты, получаемые от применения разных систем обработки, не отличаются резко друг от друга, так как вовремя идущие дожди в значительной мере ослабляют последствия тех промахов, какие делаются при обработке.

Благодаря этим обстоятельствам, первое десятилетие моей земледельческой практики прошло бесследно, не обратило внимание моих соседей и не дало мне самому ответа на многие сомнительные для меня вопросы. Так, напр., применяя глубокую вспашку и мелкую с почвоуглубителем и без него, я не мог решиться окончательно отбросить его, несмотря на замечательные результаты мелкой вспашки. Правда, в 1884 году на мелко вспаханной земле получился прекрасный урожай свекловицы, тогда как на глубоко вспаханной она совсем пропала, но тем не менее я не мог еще обобщать этих и других подобных частных случаев.

Вскоре после 1886 года я получил возможность ближе присмотреться к хозяйствам в таких местах, куда не проникла еще западная культура. В самых глухих местах Архангельской губ. и Сибири земля возделывалась очень мелко традиционной сохой; плугов там еще не знали.

Тем более интересны были для меня результаты такой архангельской обработки. На мелко возделанных суглинистых и глинистых почвах в Архангельской губ. я видел хлеба, ничуть не хуже хлебов, возделываемых на южном черноземе. На более плодородных почвах Сибири при такой же мелкой обработке урожаи в 300 пудов зерна с десятины не были редкими. В текущем году (1899) Сибирь при всей своей архаической культуре доставила в Европейскую Россию слишком 40 млн. пудов зерна; кроме того на всех железнодорожных станциях постоянно накопляются значительные залежи зерна в ожидании нагрузки. В Челябинске однажды накопилось в ожидании нагрузки более 5 млн. пуд. зерна.

Не менее интересны были мои наблюдения в Китае, где при издревле практикуемой мелкой обработке получаются такие результаты, каким могли бы позавидовать самые деятельные и культурные хозяйства Западной Европы. Результаты эти там получаются постоянно в течение 4000 лет.

Эти наблюдения поколебали во мне веру в рациональность глубокой обработки, которая в конце концов потеряла для меня всякое значение после моего возвращения на родину и дальнейших наблюдений как в чужих, так и в заведуемых мною хозяйствах. Условия для новых наблюдений были самые благоприятные, так как мне пришлось вести хозяйство уже не в Летичевском уезде, а в других местах Подольской губ.,сильно страдавших от засух. Притом, осенью 1895, 6, 7 и 8 гг. случились продолжительные засухи, которые обнаружили все значение и преимущество мелкой обработки. У меня озимые хлеба всходили без дождя, тогда как у соседей всходов совсем не было; урожай у меня тоже был обильный, у соседей же в 1897 г. хлеба пропали.

Урожаи у меня — это результаты мелкой обработки в сухие годы. Но не менее замечательны достоинства новой системы земледелия в дождливое время. Так, напр., в 1884 г. от избытка весенних дождей у меня совсем пропала свекловица на глубокой обработке, но дала обильный урожай на мелкой.

Такие же результаты получились в 1892 г. в Литинском уезде у г. Лыховского, в 1894 г. в имении Снитовка и в 1896 г. в им. Ормяны, где маис сгнил весною на глубокой обработке и дал хороший урожай на мелкой. В виду всего этого я счел своей обязанностью познакомить более широкий круг читателей с моею "Новой системой земледелия", уменьшающей издержки обработки больше чем на половину и обеспечивающей большие урожаи как в сухие, так и в дождливые годы.

После напечатания "Новой системы земледелия" сперва в журнале "Rolnik i Hodowca", а затем в отдельной книжке, нашлись критики, которые никак не могли отрешиться от учений заграничных авторитетов и согласиться с основаниями новой системы. Однако же их аргументы, выдвигаемые против новой системы, не имели принципиального значения и не могли его иметь, потому что факты постоянно из года в год доказывают правильность моего учения. В виду этих фактов непримиримые критики должны были умолкнуть или ограничится голословным отрицанием, недоумением или сомнением, будут ли постоянно получаться такие результаты, как до сих пор. В конце концов все пришли к заключению, что "помешает делать опыты". Не будучи в состоянии отрицать великолепных результатов, даваемых новой системой, они приписывают их предыдущей глубокой обработке, забывая, что китайцы уже 4000 лет мелко возделывают землю и постоянно получают обильные урожаи.

Один из моих критиков, г. Добрский, упрекает меня в том, что десять лет тому назад я писал про новую систему в "Gazeta Rolnicza" и тогда я советовал употреблять двухлемешные плуги Сакка, а после мелкой двухдюймовой вспашки пускать почвоуглубитель, теперь же плуги Сакка я совсем забросил, а про почвоуглубитель даже не упоминаю. По мнению г. Добрского, это является противоречием моих утверждений и непостоянством убеждений. Уважаемый критик, вероятно, не признает никакого прогресса в кропотливых исследованиях, давших мне возможность шагнуть дальше в своих убеждениях и более усовершенствовать свой метод обработки. Десять лет тому назад я производил опыты с двухлемешным плугом Сакка, который впоследствии заменил трехлемешным плугом Рансома. То же самое я сделаю с последним, если найду более подходящее орудие. Десять лет тому назад я пользовался почвоуглубителем, но всегда после двухдюймовой вспашки; вскоре однако путем опыта я пришел к совершенно иному заключению, и почвоуглубитель оказался тогда ненужным. Противоречие ли это или прогресс?