Чтение онлайн

Иначе обстоит дело с землей, извлеченной глубокой вспашкой из подпочвы. Гигроскопические свойства ее значительно слабее, и поэтому в сухое время сорным травам труднее прорасти до посева разводимых растений. В таких случаях они обыкновенно всходят с последними.

Но если даже летом после первой глубокой вспашки дожди и оросят землю и сорные травы взойдут, то надо обратить внимание на то, что для истребления сорных трав одной вспашки еще недостаточно, что надо ее повторить два или три раза и что, следовательно, одного дождя мало : необходимо, чтобы после каждой вспашки шел дождь, потому что в противном случае семена, извлеченные последней вспашкой на поверхность почвы, прорастут одновременно с хлебными семенами.

При мелкой вспашке после первого дождя все растения всходят, и почва очищается от семян, так что впоследствии сколько бы раз ни вспахивать землю, если бы даже дождей и не было, она будет чиста; семена же, расположенные глубже, не достигнут верхнего слоя и не прорастут. Кто практически знаком с земледелием и обращал внимание на обработку почвы, того нередко утомляла борьба с сорными травами, после каждой глубокой вспашки снова засаривающими почву, казавшуюся уже очищенной предыдущими обработками.

На процесс выспевания почвы мелкая вспашка, даже предпринимаемая исключительно ради уничтожения сорных трав, никакого вредного влияния иметь не может, так как двухдюймовый слой, который при нашей обработке всегда остается на поверхности, богат органическими остатками, благодаря которым процесс выспевания почвы должен идти чрезвычайно быстро (и практика подтверждает это), большею частью до всходов сорных трав. Поэтому, приступая к их уничтожению, мы вовсе не помешаем процессу выспевания; когда же он будет окончен, почву можно пахать во всякое время, не опасаясь даже размельчения ее в порошок, опасного только для почвы, лишенной перегноя, и до окончания процесса выспевания.

Иначе обстоит дело при глубокой вспашке: здесь семена сорных трав выпускают ростки и разрастаются раньше, чем извлеченная из подпочвы земля успеет прийти в состояние спелости. Поэтому, вспахивая землю для уничтожения появившихся сорных трав, мы прерываем начавшийся уже процесс выспевания почвы, да еще вдобавок подвергаем ее опасности размельчения.

Как видим, для очистки почвы от сорных трав наша система мелкой обработки во всех отношениях, даже и с точки зрения меньшей стоимости обработки, является целесообразнее, чем глубокая запашка,— что более чем очевидно.

Бессмысленное оборачивание почвы при глубокой обработке вызвало не менее бессмысленное устройство плугов, грубберов, культиваторов, драпаков и т. п. Хотя этим орудиям, как основательно замечает Дегерен, место в музеях древностей на ряду с обугленным колом дикарей, но тем не менее мы не перестаем пользоваться ими и платим за них с трудом заработанные деньги.

Первое место по бессмысленности устройства занимают плуги немецкого изделия. Англичане проявляют уже значительно больше понимания дела в изготовлении плугов, у американцев же наряду с хорошими орудиями очень часто попадается также хлам.

Несмотря на это, мы большею частью покупаем немецкие изделия, признавая, по-видимому, за собою обязанность увеличивать те миллионы марок, которые немцы ассигнуют на колонизацию Познанской провинции.

Очень характерна та поддержка, которую мы оказываем немецкой промышленности, и наша уверенность в превосходстве немецкой "культуры". Мы забываем, что народ, который все свои силы постоянно направлял только к тому, чтобы истреблять своих соседей-славян, прежде под видом распространения христианства, теперь во имя "культуры", не может быть образцом для земледельца. Земледельческие народы не истребляют своих соседей, не протягивают рук за добычей в Китай и Париж. Германский милитаризм тем более противен, что он маскируется или христианством или культурой. Открытый разбой диких полчищ Атиллы, Чингис-хана или Тамерлана не вызывает такого отвращения. Соколы и орлы, нападающие днем, не вызывают такого презрения и отвращения, как гиены и ночные совы, нападающие ночью.

У немцев можно учиться военному делу, можно покупать смертоносные орудия у Круппа, но напрасно искать у них хороших земледельческих орудий. Им легче достигнуть Парижа и кенига переименовать в кейзера, нежели рационально изготовить земледельческое орудие.

Однако мы, как загипнотизированная взглядом змеи белка, сами бросаемся в пасть германизма, ослепленные его военными успехами; мы забываем, что чрезмерное развитие милитаризма в Германии является доказательством неспособности этого народа к спокойному, честному труду на земле. Кто может разумно и честно трудиться, тот не будет стараться наносить вред своим ближним.

Безотрадно отдаем мы немцам кровью добытую копейку за их злокачественные изделия и не пытаемся даже вырваться из их когтей. Так, например, на устраиваемых у нас в последнее время конкурсах земледельческих орудий видны были только жалкие немецкие изделия; лучших английских и американских не было. По-видимому, нам нужно только знать, которое из гнилых яблок вкусные, так как о хороших нечего и мечтать .

Немецкие фабриканты охотно отпускают нашим оптовым магазинам свои товары в кредит и делают большие скидки (конечно, из нашего кармана), вследствие чего наши рынки переполнены немецким хламом. Наступило однако настолько трудное время, что пора прекратить эту игру, которая может привести нас к неминуемой гибели,— не говоря уже о том, что миллионы, ассигнуемые немцами на германизацию поляков в Познанской провинции, должны удержать нас от купли чего бы то ни было у немцев.

К сожалению, наши магазины в настоящее время переполнены немецким хламом, вследствие чего земледельцам трудно даже вообразить, насколько английские изделия превосходят немецкие. Но достаточно только один раз увидеть английские и немецкие орудия в работе, чтобы убедиться в превосходстве первых.

Неповоротливый немецкий ум, занятый борьбою за преобладание силы над правом, не может смекнуть , как нужно устроить трехлемешный плуг, чтобы он не забивался обильным жнивьем на плодородных и чистых полях и сорными травами на полях, на приведенных в надлежащее состояние. Немцы полагают, что достаточно сделать корпуса плуга несколько выше и тогда он не будет забиваться. Но от этого плуг очень мало выиграет, так как в данном случае значительно большее значение имеет рациональное размещение корпусов, нежели их высота. Вот почему у нас, на тучном черноземе Подолии, трехлемешные плуги (не говоря уже о четырехлемешных) так быстро оказываются негодными. У меня на кучу хлама пошли трехлемешные плуги (разных типов) Сакка, Эккерта, Шютца и Бетке, Шварца и Сына, Дрешера и др. Из английских плугов я отдают предпочтение трехлемешным плугам Рансома марок CRM, CBM и DBM . Последний совершенно такой же, как и CBM , только устроен покрепче.

Здесь я должен заметить, что и плугами Рансома я не совсем доволен и пользуюсь ими с удовлетворительным результатом только потому, что нет лучших орудий, которые бы вполне удовлетворяли требованиям моей системы обработки. Нет сомнения, что когда человеческая мысль начнет работать в этом направлении и будут производиться опыты с английскими и американскими трехлемешными плугами, тогда, по всей вероятности, будет изобретен плуг, качеством превосходящий современные плуги Рансома.

Цена трехлемешных плугов Рансома марок CRM и CBM по прейс-куранту — 56 руб. До сих пор я выписывал их из Одессы со скидкой в 5%, так что солидный трехлемешный плуг стоил около 53 руб. Приблизительно столько же берут у нас немцы за свой хлам.

Английские трехлемешные плуги имеют то преимущество перед немецкими, что их корпуса размещены более рационально, вследствие чего они не так легко забиваются жнивьем и сорными травами, как немецкие. Кроме того, отвалы для плугов Рансома устраиваются на основании математических вычислений, немцы же дают кусок жести, согнутой неизвестно как, и уверяют, что это "крошащий" отвал рухадлового типа.

При изготовлении орудий немцы руководствуются указаниями механики и не ломают себе головы над тем, чтобы хорошо согнуть отвал.