Чтение онлайн

— Так и сказала? — Любчик разинул рот.

— А почему не сказать? Это ведь все правда…

— Да не верю я, — замотал головой Любчик. — Придумываешь все.

— Я? Придумываю? — переспросил Димка. — Что, бумагу съесть? — Он оторвал большой уголок от листа с адресом. — Съесть? Ну говори, сейчас начинаю жевать…

— Зачем? — пожал плечами Любчик. — Я верю. Ладно… — Он взял листок с оборванным углом, прочитал адрес, прищурился, а затем посмотрел на часы с длинным маятником: — Успеем? Где эта девятка проходит?

— Спросим! — оживился Димка и добавил: — Идем ко мне, перекусим? А то бабушка все равно без обеда не отпустит.

Узнать, где проходит девятый номер трамвая, оказалось проще простого. Сама же Елена Трофимовна, с удовольствием покормившая их обедом, и навела на верный след:

— От вокзала девятка ходит. На ту сторону реки, через мост.

— Ага, — кивнул Димка, — на юго-запад.

— А зачем вам? — спросила Елена Трофимовна.

Димка как чувствовал, что без расспросов не обойдется:

— Мальчишка в нашем классе заболел. Поручение дали — узнать.

— Из такой дали в школу к вам ездит? — удивилась бабушка.

Димка и на это нашелся:

— Новую квартиру им дали, а он хочет доучиться в старой школе.

— Господи, — словно с укором сказала бабушка, — понастроили квартир! Уезжают, приезжают, переселяются, расселяются…

Проехать к вокзалу не представляло труда.

Сели, лавочку заняли, билеты на компостере пробили. Не какие-нибудь зайцы — солидные пассажиры, едут по секретному и важному делу.

От вокзала, на девятке, уже ехали без удобств — народу полно. Хорошо хоть на задней площадке у дверей укромный закуток нашли. Здесь и устроились.

Через две остановки Димка спросил у очкастого парня с желтой бородой — не знает ли улицу Топольную. Тот лишь пожал тощими плечами. Потом у женщины спросил. Тоже не знает.

— Зачем сейчас спрашивать, — шепнул Любчик. — До юго-запада далеко.

И снова прав оказался Любчик. Голова!

Минут через десять в вагоне стало просторнее. Можно бы и места поискать. Но решили стоять тут — вдруг скоро выходить?

— Надо спросить у пожилого, — сказал Любчик. — Сейчас я сам.

Любчик выбрался из укрытия и подошел к старичку с палкой. Старичок послушал, закивал и что-то даже пальцем на ладони нарисовал.

— Полная информация, — вернувшись, сказал Любчик. — Ехать еще минут двадцать. Предпоследняя остановка. От нее — налево, потом чуть пройти, а там и наша, секретная. — Любчик улыбнулся.

Кончился мост. Потянулись пятиэтажные дома, скверы, просторная стоянка машин, какой-то завод с бесконечной стеклянной стеной, затем показались дома высокие, даже в шестнадцать этажей. Совсем незнакомые места. Вдруг и высокие дома кончились, а за ними — пустырь, потом будто деревня сразу: дома приземистые, в один-два этажа, заборы, сады, узенькая речка с кустами вдоль берегов. Старик давно вышел, вагон почти опустел. Снова спросили — оказалось, сейчас и выходить: предпоследняя остановка.

— А мы не в другой город приехали? — с улыбкой спросил Любчик.

После разговора с Димкой он как-то повеселел, пытался острить. А у Димки не было охоты шутить.

Как старик «нарисовал», так и пошли: свернули налево, еще шагов полтораста отшагали, мимо заборов, крылечек, сердито брехавшей за зеленой сеткой собаки.

— У-у, рыжая, не достанешь! — Любчик показал собаке язык, но Димка тут же оборвал друга:

— Притихни! Не на своей улице. Вон какие-то ребята.

Любчик будто сжался. Однако ребята, увлеченные игрой в мяч, не обратили на них внимания, и тут приятели вышли на улицу Топольную.

Она оказалась неширокой, малолюдной. Вот почему и на карте города не обозначена: чего тут показывать туристам? Ни дворцов, ни бассейнов. Правда, вон школа стоит — красивая, четырехэтажная, застекленный коридор пристроен, — видно, к спортивному залу.

На углу улицы, где они осматривались, стоял коричневый, с высокой крышей особняк под номером «28». Значит, и дом этого Сомова должен быть поблизости.

Метров через сто ребята увидели изгородь из крупной металлической сетки, а в глубине двора — серый кирпичный дом. На кирпичах голубой краской выведено: «14».

На этот обычный, ничем особо не выделявшийся дом ребята смотрели по-разному. Любчик, расширив серые глаза, — с любопытством. Через минуту, как настоящий разведчик, он уже насчитал несколько, по его мнению, примечательных деталей: не видно и не слышно собаки; телевизионная антенна, торчавшая над оцинкованной крышей, была особенная — в виде лесенки; на сухой верхушке яблони голубел скворечник; за сетчатой оградой — красные и желтые разливы цветов; окна вымыты так чисто, что стекол не видно. И самое забавное — на калитке висел ящик, почти вдвое больше, чем у других, и на нем написано: «Я — почтовый ящик».

Димка же смотрел на дом, прищурив глаза. И в этом прищуре затаились настороженность, недоумение, а верхняя, уголком приподнятая губа словно говорила: «Разве стоило для этого ехать в такую даль!» Он тоже заметил надпись на ящике, но не улыбнулся. А еще заметил, что ни у проволочной ограды, ни в глубине двора не было видно гаражной пристройки с характерными широкими воротами, какие они видели у других домов.

— Веселый гражданин! — Любчик с одобрением кивнул на огромный почтовый ящик. — Какие дальнейшие действия?

Если бы Димка знал! Затаиться бы где-нибудь, понаблюдать надо. Но где тут затаишься? По другую сторону неширокой улицы — тоже дома, заборы высокие. И не как у Сомова — проволочные, а из тесовых досок, сплошные. На такие и не залезть, не нарвать сирени. Да и собаки, наверно, в каждом дворе.

Прошли немного вперед. Не маячить же перед домом!

— Мои выводы такие, — сказал Любчик. — Доложить?.. — Поскольку Димка не возражал, он загнул мизинец. — Первое: там живет веселый человек.

— Это я и без тебя знаю. — Димка вспомнил заразительный смех матери.

— Второе: этому человеку нечего прятать от людей. (Димка мысленно согласился — по забору видно.) Третье: много цветов… — Тут наблюдательный детектив умолк, опустив в землю глаза и ероша короткие волосы. — Не смотрел передачу «Человек и закон»? Показывали одного… типчика — целое состояние на цветах нажил. Даже самолетами на Север отправлял.

Как ни был Димка в глубине души настроен против Сомова, но сейчас взял его под защиту: