Новеллы (-)
Шрифт:
Так время день за днем катилось без перерыва и никому не давало оглядеться ни на минуту. Попробуй, спохватившись, обернуться назад - там уже все дочиста сгорело и дыму не видно, а спереди летит на тебя время-змей с разинутой черной пастью, одна только эта страшная пасть у чудовища видна, и ни за что не разглядеть никому, какие там вдали змеиные кольца вьются, да и есть ли еще они?
Однако Василия Иваныча щадил ненасытный змей. Третий десяток достукивал с того самого дня, как обстрелял его покойный майор Мухтолов, и как неузнаваемо все переменилось в усадьбе! Старый дом стал подкашиваться, сыреть, хилеть; клочьями виснут ободранные обои в зале; гнилые половицы скрипят, и портреты родительские крысы грызут в чулане. Старухи померли давно, помер и Агафон, и только Василий Иваныч по-прежнему, как заговоренный, жив и по-прежнему всматривается через окно в небесные пространства тупым одичалым взором. И так же все летит змей-время, разевая черную пасть: слышно, папа римский помер, бомбой царя убили, объявился в Кронштадте чудотворец.
Василий Иваныч забеспокоился наконец. То с глухим стоном начинал он протягивать мучительно кому-то руки и лепетал звериным языком мертвые слова, то принимался вдруг застегиваться и искал шапку, чтобы идти куда-то. Но все никак не умел и не мог припомнить, куда ему надо было идти и по какой дороге.
Однажды глухой зимней ночью, когда спала непробудным медвежьим сном хлоповская усадьба и только мороз один в белом овчинном полушубке, похаживая дозором, стучал по временам Василию Иванычу в стену, яблочный царек вспомнил, наконец очнулся и понял все.
На той самой стене, куда ударяли настойчиво невидимые руки, поблескивал на ковре турецкой серебряной насечкой забытый пистолет. И дрожал, и смеялся от радости Василий Иваныч, вкладывая бережно в рот себе граненое дуло.
Треснул выстрел, и желто-белые брызги мозга пятнами застыли на стенах и на полу.
Октябрь 1911
Нижний
Примечания
Под Павловым щитом.
– Печатается по изд.: Садовской Б. Адмиралтейская игла. Пг., 1915.
Великодушный жених.
– Печатается по изд.: Садовской Б. Адмиралтейская игла. Пг., 1915.
Погибший пловец.
– Печатается по изд.: Садовский Б. Узор чугунный. М., 1911.
В основе новеллы - эпизод из жизни А. И. Полежаева (1804-1838), которого жандармский полковник И. П. Бибиков привез в июле 1834 г. на две недели в свое имение Ильинское. (По доносу И. П. Бибикова в 1824 г. Полежаев был схвачен, доставлен для допроса Николаю I и отдан в солдаты.) Пребывание поэта в Ильинском описала дочь Бибикова ("Старушка из степи") в журнале "Русский архив". 1982. № 6).
Ильин день.
– Печатается по изд.: Садовской Б. Морозные узоры. Пг., 1922.
Яблочный царек.
– Печатается по изд.: Садовской Б. Адмиралтейская игла. Пг., 1915.
Садовской дал примечание: "Основано на семейном предании. Герой рассказа В. И. Лихутин (Хлопов) приходятся отдаленным сродником автору по бабке с отцовской стороны, Е. А. Садовской, рожденной Лихутиной".