Чтение онлайн

Даже тазом повилял, что само как-то заставило меня ладонью прикрыть глаза.

— Красиво поёт. Мелодично, - озадачивает Алёна и моментально тушуется, вспомнив обо мне.

Но я объективна, поэтому едва заметно - кивком, признаю, что красиво.

Правда, красиво. Танцор тоже отличный.

И грустно, что я - полено бревенчатое, которое страшится публичных выступлений.

Плюс и душа наивная.

Думала, что группка будет уютная. Камерная. Но в итоге всё пошло по п...плану дикого.

— Стеш, отказаться можно?
– ни на что особо не надеяся, мрачно смотрю на новую знакомую.

— Прости Варь, нельзя. Записалась, будь добра хоть год отпеть.

Алёна после этих слов, конвульсивно задёргалась.

— Прости, - не может прекратить смеяться.

— Я не хотела обидеть, - заверяет кристально честно.

— Забавно просто, что вас с диким сталкивает сама судьба. Подумай в каких случаях бываю такие строгие правила?

— Ты о чём?
– пытаюсь конкретизировать.

Стеша с Викой приподнялись, тоже полностью внимая Колесниковой.

Бесплатный сериал появился в эдеме.

И я в нём играю роль мальчика для битья.

Мама может мной гордиться.

— Окей...
– рассуждает Алёна. —...Артём записался в твой кружок.

— Совсем НЕ окей. За себя говори, - сварливо ворчу.

— Речевой оборот, Варь. Окей в моих устах не оценкой было, - отмахивает девчонка.

— Ты лучше слушай. Умные же вещи говорю.

— Слушаю, слушаю.

— Не помню, чтобы ранее были столь жестокие правила. Обычно ученики бросали, приходили, снова бросали, переходили в другие кружки. Вчера вроде морковку стругаешь с приятельницей, моргнула, а на её месте уже другая. Криворукая, - вспоминает случай из своего опыта однокласница.

— Так к чему ты ведёшь?

— К тому, что неладное в школе происходит. Почему правила изменились с твоим приходом? И почему у мажоров обострение сезонное?

— Хорошие вопросы, - хмыкаю одобрительно.

Алёна нервно прикусывает палец.

Допускается, что голодовка на ней сказывается.

Но размышлять об этом дольше - не могу.

Яблоко на голову упало* и теперь мне не успокоиться.

Действительно же хорошие вопросы.

И как узнать на них ответы?

Про яблоко.

Варя имеет ввиду, что её осенило.

Существует легенда, в которой фигурирует собственно яблоко, Ньютон и закон тяготения.

Дикий

— Поражаюсь п*здецу творящемуся, Тёмыч. У химички случилось х*й знает что. Но отдыхаем не мы, а она. Умчалась - свист да ветер только в «поле» стоял. Решать свои траблы, а возможно и не решать. Отсыпаться уехала, - накидывает варианты Ледов.

— Но мы из-за неё будем круги мотать по стадиону со зверем.

Молча затягиваю шнурки на кроссовке потуже. Убираю ногу со скамейки. Проверяю одинаково ли по тугости.

Отлично. Примерно одинаково.

Скажи, конечно, кому-то о том, что проверяю кроссы досконально, долго ржали бы. Учитывая мою репутацию - особенно.

Но пунктик ох*реть важный.

Однажды зашнуровал не одинаково и та ступня, что более свободна в кроссовке зафиксирована была, подвернулась.

Пришлось с бинтом эластичным три дня ходить.

— Грусть, тоска, печаль, Тё-ё-ёмыч. Я-ж не знал. В макдаке позавтракал. Как бы двойное маккомбо на дорожке не оказалось.

— Хватит ныть. Бесишь. Ты же мужик. Соберись, - раздаю щедро напутствия.

Совру, сказав, что не издеваюсь. Но с истеричкой Кириллией Максимовной по-другому нельзя.

Хотя и понять его можно. Лучше урок химии чем целый час еб*шить со скоростью 8км/ч.

Без музыки, что блаженно долбит по мозгам и немного заглушает огонь в лёгких. Без чувства самооуважения, так как приходиться дополнительно выдерживать реплики Зверева, всегда щедрые на остроты.

Мазохим чистого вида, но несмертельный. Тем более для нашей с Киром физподготовки.

— Не останавливает его и, что Иванова увезли с мигалками в двадцатом, - припоминает Ледов, потянувшись.

Сардонически смеюсь.

— С весом Иванова удивительно на чём он раньше держался, - стянув футболку, закидываю шмотки в шкафчик.

— Жалко его. Ногу сломал в двух местах.

— Жалко у пчёлки в ж*пке. Иванов сам причина своих бед. Жрал бы меньше, радости было бы больше.

Хоррор с элементами трагикомедии, а не урок физры тогда был.

— З*ебись видок. К тому, чтобы откинуться на кроссе готов, - отплачивает моей же монетой Кирыч, когда я захлопываю шкафчик.

— Переодевайся. Хватит помирать, - кидаю в д*била пакет.

Ледов трагично ловит свои вещи.

Смотрю в отражение зеркала и настраиваю себя морально, а кусок унылого г*вна и не пытается. Вздыхает как принцесса и томно смотрит вникуда.

— О. Идея, - подлетает вверх.

Матюгнувшись от неожиданности в душе, в жизни сохраняю безмятежность.

— Сломай мне нос и я скажу, что у меня внутреннее кровотечение открылось.

Издевательский гогот побороть нереально.

— Не помнишь, что Зверев в конце того года сказал? Нас спасёт один секатор. Тогда лайтово будем с остальными девочками в волейбол играть.

— Эх, девчонки, - на губах друга заиграла мечтательная улыбка.

Презрительно фыркаю.

— Ради того, чтобы поиграть с ними...в волейбол можно и отчекрыжить. Потом обратно пришью...т?

— Медицина не настолько шагнула вперёд. Дорожка невозвратная. Так что собери в кулак, что пока с тобой и погнали, - протягиваю руку.

— Нет. Ты за*бал!
– агрессирую, не увидев подвижки.

— Сх*рали я тебя уговариваю?! Прямо, как девчонку!
– засовываю руки в карманы.

— Точно. Девчонка. Варька же на физре будет.

Имя новенькой действует на друга как энергетик.

Меня же это по неизвестной причине коробит.

— Пойду, воды куплю, - сливаюсь.

Не хочу разговаривать о ней.

Промычав что-то нечленораздельное, дружбан вяло разуваясь, полностью погружается в свои мысли.

По лицу-д*бельцу видно, что они о Кренделевой.